В начале XX века турки составляли примерно 10 миллионов из 25 миллионов населения Османской империи. Остальные – арабы, греки, армяне, курды, черкесы, евреи. Притом сами турки по происхождению могли быть потомками тюркизированного населения Византии. Но идентичность в империи строилась не на этнической основе, а на подданстве Османской династии и религиозной принадлежности. Сам султан был не только монархом, но и халифом – верховным главой всей мусульманской общины. Общество делилось на религиозные общины – миллеты. Главный – мусульманский (формально он не был миллетом) включающий всех мусульман, а не только турок. Затем греческий православный, армянский григорианский, еврейский и проч. Каждый миллет имел автономию в вопросах семейного права, образования, благотворительности, подчинялся своим патриархам. Османская элита была многоэтничной – албанцы, черкесы, боснийцы, грузины, славяне. Великие визири в истории чаще всего были не турецкого происхождения. В прошлом (до 18 века) система девширме отбирала мальчиков из христианских семей, они переходили в ислам и становились чиновниками и воинами янычарами. Османский язык элиты – гибрид турецкого, арабского и персидского – был непонятен анатолийскому крестьянину. Это был язык администрации и высокой культуры, маркер принадлежности к элите. Даже само слово "турок" имело негативный оттенок – так называли необразованных крестьян, грубых кочевников. Османская элита себя турками не считала – они были османами. "Турок" было почти оскорблением. Крестьянин мог сказать "я мусульманин", но не "я турок" – это не было значимой категорией самоидентификации. Экономика по факту находилась в руках меньшинств – греков, армян, евреев. Турки-мусульмане были крестьянами, военными, чиновниками. Предпринимательство не считалось престижным – оно воспринималось даже как нечто недостойное. Империя к тому времени клонилась к упадку. Султан Абдул-Гамид II пытался проводить осторожные реформы, но архаичная система не поспевала за миром. Недовольство накапливалось среди молодых офицеров и чиновников с европейским образованием. В 1908-1909 годах "младотурки", многие из которых были выходцами с Балкан, совершили революцию, заставили султана отказаться от абсолютной власти и восстановить конституцию. Они выступали за модернизацию, но серия военных поражений привела к тому, что их проект эволюционировал от османизма к турецкому национализму. Балканские войны 1912-1913 годов лишили империю европейских территорий, и это произвело сильное впечатление на самих турок. Балканы были наиболее экономически развитыми регионами, там жила значительная часть элиты. Каждое поражение толкало младотурок от идеи общей османской идентичности к турецкому национализму – греки, болгары, сербы показывали, что национальное государство эффективнее многонационального в мобилизации ресурсов. Геноцид армян в 1915-м был в определенном смысле местью младотурок за потерю Балкан и попыткой силой создать однородное национальное государство по европейскому образцу. Последовавшая Первая мировая закончилась катастрофой. По Севрскому договору 1920 года Турция должна была превратиться в огрызок с армянским и курдским государствами на востоке, греческим – на западе. А Османская династия в Стамбуле подчинилась оккупационным войскам союзников. Кстати, турецкие интеллектуалы видят параллели этого этапа своей истории с историей России – сильное государство подавляет национальную элиту, экономика зависит от меньшинств или внешних игроков, идут попытки модернизации без изменения политической структуры, слабость собственной предпринимательской культуры при преобладании государственной службы как пути наверх. Кемаль позже решил эту проблему радикально – уничтожил османскую идентичность вместе с династией, латинизировал алфавит, секуляризировал право, создал национальное государство. Об этом в следующих публикациях.