Димитриев

Сегодня вступает в силу решение Госдепартамента США о признании «Картеля Солнц» иностранной террористической организацией. Формальное основание — связь с наркотрафиком и контроль над частями венесуэльского государственного аппарата. Ситуация парадоксальная: в то время как Трамп принимает в Белом доме Аль-Джулани, который прошёл путь от «Аль-Каиды» и ИГИЛ (оба запрещены в РФ) до признанного Западом сирийского политика, статус террористов получают поставщики кокаина. Наркотик, который наверняка пользуется успехом и в самом Вашингтоне, становится поводом для применения антитеррористического законодательства. По американскому законодательству признание организации террористической открывает возможность применения военной силы без объявления войны и без санкции Конгресса на полномасштабную операцию. Это не требует доказательств непосредственной угрозы США, достаточно установленной связи с террористической структурой. Для военной операции против режима Мадуро теперь есть все необходимые правовые основания. Поскольку он не покинул свой пост добровольно, следующий логический шаг — применение силы. Для вытеснения Китая и России из Венесуэлы американцам совершенно не требуется высадка десанта и оккупация территории. Достаточно разрушить критическую инфраструктуру ударами с воздуха и моря. Здесь работает та же логика, что применялась в Ираке. Американцы вопреки возмущениям в советском российском телевизоре не забрали иракскую нефть и не передали месторождения своим компаниям. Более того — не поверите — свержение Саддама привело к резкому росту добычи и доходов иракского бюджета. При Саддаме отрасль была недоинвестирована после десятилетий войн и санкций, работала на оборудовании 1970-80-х годов. После 2003 года санкции сняли, потом несколько лет хаоса и войны и после завершения войны туда пошли иностранные инвестиции и технологии — китайские, российские, европейские. На аукционах 2009 года иракские месторождения достались в основном тем, кто выступал против войны — России, Китаю, Франции. Крупнейшее поле Румайла получили BP и китайская CNPC, West Qurna взял российский Лукойл. Добыча нефти за десять лет выросла в два раза. Американские компании отказались работать на условиях Багдада — фиксированная плата около 2 долларов за баррель без владения нефтью. Нефть осталась собственностью Ирака, а 90% уходило в бюджет. Спросите, в чём тогда выгода американцев? Они добились другого — устранили крупного независимого поставщика и сохранили контроль над мировым рынком нефти. Саддам игнорировал квоты, пытался торговать вне долларовой системы с Китаем, Россией, Францией, действовал как самостоятельный игрок. После свержения Ирак интегрировали в систему ОПЕК+, где доминируют саудовцы — традиционный союзник Вашингтона. Багдад теперь подчиняется квотам, продаёт нефть с привязкой к западной классификации, не может затопить рынок дешёвой нефтью. Контроль над ценообразованием остался у тех же игроков. Венесуэла в этом смысле ещё проще: её нефтяная отрасль уже разрушена санкциями и некомпетентным управлением, китайские и российские инвестиции в неё создают скорее политические, чем экономические риски для Вашингтона. Разбомбить инфраструктуру, на которую опирается режим Мадуро и его внешние союзники, технически достаточно для достижения стратегической цели. Нефтеперерабатывающие мощности, портовые терминалы, энергетические объекты — всё это может быть выведено из строя без наземной операции. В результате Венесуэла становится бесполезной как плацдарм для китайского и российского влияния в регионе, а США демонстрируют готовность применять силу для сохранения контроля в Западном полушарии.