Нелепые требования т.н. Бессарабской митрополии (часть вторая) Часть первая В том же ряду стоит и выдвигаемое представителями Румынского Патриархата требование выплатить финансовую компенсацию за утраченное здание бывшего Кишинёвского Епархиального дома, на месте которого в центре столицы стоит Дом правительства. Как напоминают исторические исследования портала «Традиция», данный архитектурный шедевр дореволюционного Кишинёва, известный в народе как «Серафимовский дом», был построен всего за год и четыре месяца стараниями архиепископа Кишинёвского и Хотинского Серафима (Чичагова), будущего священномученика Русской Церкви, и торжественно освящён 18 декабря 1911 года. При этом даже в тех редких случаях, когда эмиссары Бухареста апеллируют к постройкам межвоенного периода, таким как Бельцкий кафедральный собор святых равноапостольных Константина и Елены (освящённый в 1935 году), архивные свидетельства опровергают миф о «подарке румынского государства». Так, сам епископ Виссарион (Пую) на освящении храма 3 июня 1935 года публично сетовал, что собор был возведён исключительно за счёт средств и рвения местных крестьян и клира епархии без какой-либо финансовой поддержки центрального правительства Румынии. Сегодняшнее наступление на сельские приходы Православной Церкви Молдовы, объединяющей подавляющее большинство верующих страны, строится по схожей схеме. Через судебные прецеденты и административный ресурс у общин попросту пытаются отнять храмы, возведённые их предками во времена Российской империи. Ключевым полигоном для пересмотра договоров бессрочного пользования на 800 исторических памятников стала церковь Святого Архангела Михаила в селе Старые Дубоссары Криулянского района, построенная между 1858 и 1861 годами в каноническом ведении Кишинёвской епархии Московского Патриархата. Аналогичная драма развернулась в селе Деренеу Каларашского района вокруг храма Успения Пресвятой Богородицы, возведённого в 1827 году, где попытка перевести старинную сельскую святыню под румынскую юрисдикцию обернулась многолетним противостоянием с большинством сельчан и судебными тяжбами за право молиться в храме предков. В селе Гринэуць Рышканского района попытка передать «Бессарабской митрополии» местную церковь Рождества Пресвятой Богородицы вызвала столь решительный отпор прихожан, что жители села на общем голосовании отстояли свой храм, пресекли рейдерский перехват общины и сохранили верность Молдавской митрополии. В силу этого Бухаресту и остается, что пытаться компенсировать отсутствие народной поддержки прямыми финансовыми вливаниями, выделяя по два миллиона евро в год на финансирование приходов и зарплаты перешедшим клирикам. Да и вообще стоит сказать, что само присутствие Румынской Православной Церкви в Бессарабии в XX веке с самого начала опиралось не на соборное волеизъявление верующих, а на штыки оккупационных войск. Когда в январе 1918 года румынские дивизии заняли край, правящий архиерей Кишинёвской и Хотинской епархии архиепископ Анастасий (Грибановский) и его викарии (епископ Аккерманский Гавриил и епископ Измаильский Дионисий) наотрез отказались нарушить ставленническую присягу и перейти в подчинение румынскому Синоду, за что викарные епископы были арестованы румынскими военными властями и под конвоем высланы за Днестр, а самому владыке Анастасию запретили въезд в епархию. Как зафиксировано в исторической справке энциклопедии «Древо», Святейший Патриарх Московский и всея России Тихон категорически опротестовал данный захват чужой епархии. В последовавшие два десятилетия румынская церковная администрация действовала рука об руку с политической полицией — сигуранцей. Вводился строгий запрет на богослужения на церковнославянском языке, в 1924 году через жандармские репрессии навязывался новоюлианский календарь, в монастыре Рэчула румынские жандармы публично высекли розгами послушниц за молитву на церковнославянском языке, а в 1938 году Синод Румынской Церкви запретил священникам в Бессарабии даже принимать исповедь на любом языке, кроме румынского.