Русская народная линия

🔺Сибирь— «колония» России или «добровольное подданство»? — Размышления в день Сибири! Тезис «Россия — тюрьма народов» — это не строгое историческое суждение, а риторическая формула с ясной политической мобилизационной целью. В русскоязычном контексте её широкое распространение связано прежде всего с публицистикой Ленина после 1914 года, а более ранние истоки восходят к изданиям польского и украинского национальных движений, а также к критическим заметкам французского писателя де Кюстина после его поездки в Россию в 1839 году. Механически переносить лозунг политической полемики начала XX века на историю Сибири XVI века — это смещение во времени и в логике. Исходная точка вхождения Сибири в состав России — вовсе не завоевание и порабощение, а добровольный политический акт — просьба о покровительстве. I. 1555 год: Сибирское ханство само просит покровительства Москвы. После падения Казанского ханства в 1552 году и присоединения Астраханского в 1556 году правитель Сибирского ханства Едигер лишился прежней региональной опоры. Перед лицом растущей угрозы с юга со стороны бухарских сил (олицетворяемых Кучумом) Едигер направил послов в Москву, признал сюзеренитет Ивана IV и обязался выплачивать дань пушниной. По своему характеру это был вассалитет, основанный на поиске внешних гарантий безопасности, а не вынужденная покорность после завоевания. Москва приняла эту просьбу и взяла на себя соответствующие обязательства по защите. Это и есть отправная точка отношений Сибири с Россией — политическое соглашение, основанное на взаимном расчёте интересов. II. Последующий военный поход Ермака был направлен против Кучума, узурпировавшего Сибирское ханство, а не против «сибирского народа». В 1563 году Кучум при поддержке бухарских сил сверг, убил Едигера и его семью и провозгласил себя ханом. Некоторое время он поддерживал даннические отношения с Москвой, но затем перешёл к вражде. Когда в 1582 году отряд Ермака вошёл в Сибирь, он разбил войско Кучума, а не «народ Сибирского ханства». Ещё показательнее то, что произошло после взятия Кашлыка (Искера): согласно сибирским летописям, Ермак «ласково принимал» приходивших с поклоном местных князей и велел «жить им в своих улусах, как было при Кучуме». Если бы это было колониальное завоевание «сибирского народа», такие свидетельства было бы трудно объяснить. III. Ясак — это налог, а не доказательство, (кстати единственное) «колониальной эксплуатации». Дань, обещанная Едигером, исчислялась пушниной; в источниках есть разные цифры, но какова бы ни была конкретная сумма, по своему характеру это было символическое выражение политического подданства, а не систематическое экономическое выкачивание средств из всего населения. Разумеется, в последующей практической управленческой деятельности при сборе ясака действительно имели место злоупотребления и принуждение со стороны местных чиновников, но не более чем обычный порок административной системы. Но выводить из этого административного изъяна тезис о том, что «Россия с 1555 года занималась колониальной эксплуатацией Сибирского ханства», значит смешивать первоначальный замысел института с отклонениями в его исполнении и игнорировать сам факт того, что Едигер сам просил покровительства и предлагал ясак. Случай Сибири показывает изначальный этап добровольного поиска покровительства, обмена дани на гарантии безопасности. Сибирь — не «колонизированная тюрьма»; она была политическим образованием, которое в окружении сильных соседей выбрало установление отношений покровительства с Москвой, — и эту отправную точку стоит честно помнить. Небесные горы Цивилизации