Какие плоды принес Критский собор? Митрополит Запорожский Лука: Господь сказал: «По плодам их узнаете их» (Мф. 7:16), и мы уже видим эти плоды. Каковы же итоги Крита? Первый плод — Украина. В 2018 году Константинополь отменил акт 1686 года, согласно которому Киевская митрополия была передана Русской Церкви. Патриархат принял в общение людей, ранее отлученных или преданных анафеме, и создал новую структуру, предоставив ей томос. Ранее эти лица не признавались канонической Церковью, но решением одного Престола, без консультаций с другими Поместными Церквами, они были «приняты в сущем сане». Хотя принцип «первый без равных» провозглашался и до Критского собора, именно после него он начал агрессивно работать. На украинской земле, где десятилетиями сохранялся хрупкий мир, раскол не был преодолен, а лишь углубился. Захваты храмов, избиения священнослужителей, судебные тяжбы и разрушенные семьи не принесли мира православному народу. Это стало закономерным итогом того, что одна Церковь присвоила себе право решать за всех. Второй плод — экспансия. Территории, которые прежде не входили в юрисдикцию Константинополя, внезапно оказались в зоне его «опеки» (Украина, Прибалтика и другие регионы). В каждом случае вместо канонического процесса мы наблюдаем акт одностороннего решения. Каноны превратились в инструмент, который используют, когда это выгодно, и игнорируют, когда они препятствуют задуманному. Третий плод — разрыв общения. Евхаристическое общение между Церквами прервано. Это не абстракция. Православие, веками проповедовавшее единство, оказалось расколотым не извне, а изнутри теми, кто был призван это единство хранить. Когда мы слышим, что виновата лишь одна сторона, стоит спросить: кто начал этот процесс? И кто мог его остановить? Четвертый плод — сближение с Римом. Критские документы о «Церквах» инославного Запада и нехристианского Востока были составлены так, что вызвали серьезные сомнения у ряда Поместных Церквей, афонских монастырей и многих иерархов Греции, Сербии, Кипра и Грузии. Сегодня мы видим, как Фанар активно участвует в совместных мероприятиях с Римом, в том числе в юбилейных акциях. Логика «первого без равных» диктует необходимость сближения Православия и католичества — не только по устройству управления, но и по сути. Тот, кто объединяется в управлении, неизбежно придет к единству в учении. Патриарх Варфоломей, судя по его действиям, выступает главным проводником этого курса, вовлекая Вселенскую Православную Церковь в новую унию с Римом. Эти идеи получили развитие после Критского собора, на котором не встретили должного сопротивления. Пятый плод — подмена Евангелия. Церковная риторика все чаще заимствует язык глобальных форумов: «климат», «толерантность», «диалог», «инклюзивность». Эти слова благи, когда служат милосердию, но становятся разрушительными, когда подменяют собой покаяние, догматы и жертвенность. Если за столом, где решаются судьбы мира, Церковь становится удобным инструментом для озвучивания повестки леволиберальных элит, Она перестает быть «солью земли». Соль же, потерявшая силу, ни на что не годна, кроме как быть выброшенной вон. Мы не беремся утверждать, что существует единый заговор против Православия, но очевидно другое: когда Церковь по духу и языку становится неотличимой от мира, она сама становится его проводником, независимо от намерений иерархов. Мы не выносим окончательный приговор. Его вынесет Христос. Однако по прошествии десяти лет можно сказать, что дерево познается по плодам, и плоды эти горьки. Собор на Крите можно назвать историческим именно потому, что впервые на столь высоком уровне был фактически разрушен принцип соборности.