В нашем собрании есть образ, который прекрасно подходит к сегодняшнему светлому празднику Пасхи. Это икона "Воскресение Христово - Сошествие во ад", написанная в 1680-х годах мастером костромской школы. В 1978 году была отреставрирована. Как пишет старший научный сотрудник Ярославского музея-заповедника Алексей Зубатенко, этот образ отличает редкость иконографии. Она относится к усложненному типу икон, когда основной сюжет дополняется многочисленными второстепенными, при этом все они не имеют четкой разгранки и сложно соотносятся друг с другом. Чрезмерное обилие персонажей почти не оставляет места для фона, значимость сцен подчеркнута пропорциями фигур (прежде всего Христа, который в центральных сценах значительно выше остальных). Центральная ось иконы – две сцены «Сошествие во ад» (в нижней Христос входит в разверстую пасть ада, по бокам которой створки врат, и берет Адама за руку, в верхней Христос попирает створки врат, выводя праведников из ада) и «Вознесение». Размер фигуры Христа уменьшается снизу вверх. «Вознесение» представлено в редком варианте – Христос возносится к двойному престолу, на правой части которого сидит Бог-Отец, левая часть пуста, выше Святой Дух в виде голубя . Из боковых сюжетов выделяются «Распятие» и «Вход благоразумного разбойника в райские врата». В первом случае под традиционной сценой распятого Христа (с четырьмя предстоящими, летящими ангелами над крестом и главой Адама в Голгофе) помещен редкий сюжет воскресения сыновей Симеона Богоприимца Харина и Лентия (в русской рукописной традиции – Карин и Лицеошь), которым приписывается авторство части апокрифического Евангелия Никодима, посвященной именно Сошествию во ад. Вторая сцена дополнена стоящим перед разбойником в проеме райских врат крылатым Иоанном Предтечей. Иоанн на иконах «Воскресение – Сошествие во ад» традиционно ставится первым в ряду пророков, шествующих в рай. На настоящем образе он изображен среди пророков, выходящих из ада, а в процессии, идущей в рай, он, по замыслу иконописца, выделен и представлен фронтально. Один из элементов иконы трудно объяснить чем-то иным, кроме ошибки иконописца – в сцене «Положение во гроб» на месте, где традиционно находится один из последователей Христа Никодим, изображен человек средних лет к с короткой русой бородой, в русском одеянии типа опашня или охабня с меховым воротом.