https://gosuslugi.ru/snet/68c00d4c64071e65fae95358 Рома Крихели в поисках суперпозиции смыслов. Для связи: @RomaofSuperpositionInboxBot
Появление кондитерского контента в этом канале удивительно даже для меня. Но вы когда-нибудь видели съедобных летучих мышей, свисающих с яруса мрачного викторианского торта, который, к тому же, перевернут? Потрясная задумка и исполнение американской пекарни Vegan Treats.
+2
Кампейн обувного бренда с психосексуальным подтекстом или просто разминка для спины после того, как посидел на неудобном стуле? (Стул, кстати, никуда не делся — вот он, в кадре) В любом случае, это Cesare Paciotti FW 1998. То, что вы видите — это именно то, что вы видите.
+2
Почему мы любим вещи, которые нам не нравятся? Заголовок странный, но сейчас всё объясню. В январе 2022 года в Galeries Lafayette на распродаже стояли рядочки обуви The Row с 70% скидкой — те самые «водолазные» тапочки, которые буквально через сезон вернулись в оффер бренда и уже не дожили до сейлов. Это отличный маркер странной закономерности: вещи, которые потом становятся любимыми, «hot» — те самые, за которыми годами гоняешься на ресейле, — почти никогда не вызывают мгновенную симпатию. Наоборот — сначала они раздражают. Мозг автоматически отталкивает всё, что требует перестройки: он не любит работать без необходимости. Только потом появляется любопытство, а за ним — внятное понимание, что эта «странность» и есть самое интересное. Что дизайнер не заполнял табличку от мерчендайзера — он просто двинул форму, силуэт, материал вперёд, оставив тебя (и ленивый мозг) догонять. Самое интересное, что так было почти со всеми силуэтами, которые сегодня считаются классикой. Tabi Мартена Маржелы, New Look 50-х Кристиана Диора, «уродливая» и занудно-интеллектуальная красота Prada, а первые сезоны Céline Фиби Файло вообще не продавались — грубые, слишком простые и широкие силуэты были встречены с непониманием, но именно они определили десятилетие. На фотографиях — ее первый сезон в Céline, Resort 2010. Новое всегда выглядит чужим. Оно не совпадает с привычной логикой, не укладывается в вертикаль «красиво/некрасиво», и от этого вызывает раздражение. Социология Симмеля объясняет это иначе: мода — механизм социальной дифференциации, а чтобы он работал, новое должно быть слегка чуждым. Достаточно вызывающим, чтобы отделять «понимающих» от «непонимающих». Есть ещё эстетическое правило, о котором писал Умберто Эко: чтобы что-то стало красивым, оно должно сначала стать понятным. Мерло-Понти добавлял, что восприятие — это «встреча с миром», где тело и сознание должны договориться о новом жесте. Новая форма требует нового жеста, нового взгляда, нового опыта. Когнитивная психология добавляет еще слой: человеческое восприятие любит повторение, а не новизну. Мозг экономит энергию, и всё, что требует перестройки нейронных связей — новый силуэт, новая пропорция, новая форма — воспринимается как угрозу. Именно поэтому, когда нам грустно или плохо, мы возвращаемся к знакомому: читаем старые книги, смотрим привычные фильмы, носим свитер из 11 класса (и пишем бывшему). Отсюда и феномен «поздней любви»: мы не сразу понимаем, не сразу принимаем, но если вещь или силуэт действительно стоящий — он «догоняет» позже, оставляя след глубже, чем вещи, которые нравятся мгновенно. Интересно, что сама индустрия работает именно так: после показа проходит 6 месяцев до появления вещей в магазинах, давая нам фору привыкнуть, разобраться, полюбить. Иногда этого, правда, недостаточно. Это очень честный процесс: сначала сопротивляешься, потом привыкаешь, потом вдруг замечаешь деталь, линию, движение, которое раньше не видел. И в какой-то момент понимаешь, что не влюбился, но полюбил — именно за то, что сначала казалось «слишком». Чем сложнее предмет, тем дольше уходит на то, чтобы понять, что в нём работает. С людьми, кстати, так же ;) Можно объяснять всё когнитивными привычками, философией восприятия или тем, как мода использует дистанцию, чтобы отличать «понимающих» и «своих» от «остальных» и «чужих». Но по факту всё сводится к одной простой вещи: нам нужно время, чтобы что-то полюбить. Есть маркетинговое исследование, которое давно известно: человеку нужно в среднем от 30 до 70 касаний с брендом, чтобы он захотел купить вещь. И это идеально укладывается в мою теорию о том, что мы любим вещи, которые нам сначала не нравятся: симпатия — «мгновенное нравится» и «сразу покупаю», а привязанность — результат постепенного привыкания, когда сначала что-то кажется чужим, потом — знакомым, потом — своим.
Глядя на эту заряжающую картинку из свежего номера Harper’s Bazaar, можно только догадываться, какие референсы заложил в мудборд индийский дизайнер Рахул Мишра, создавая этот дивный золотой кейп. Но я представляю себе гриб — шикарную лисичку, разросшуюся до масштабов haute couture.
Вчера практически прямо из кровати выскочил на камеру, потому что проснувшись увидел на стене нереально красивый рисунок комореби. Повторение — мать учения: этим словом японцы называют лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву. Я уже показывал вам работы польского художника Дэниела Ковацки, посвященные этому эффекту, но то были готовые картины. А теперь смотрим на то, как ловко в его руках аэрограф материализует тень ветвей на холсте.
+5
У Hermès удивительное чувство юмора — особенно если смотреть на их игривые галстуки. Видимо, надо же как-то развлекать мужей, которые оставляют у бренда состояние в попытке заслужить право купить любимой сумку. Маленький утешительный приз за выдержку в этой жестокой игре.
+2
На «Диких видах», живых скульптурах-химерах художницы Дженнифер Латур, выросли необычные плоды — поводом этого стала ювелирная съемка SZ Magazin.
+5
Мы любим смотреть на свою работу через оптику креативных людей — особенно когда она настолько внимательная и живая. Поэтому попросили Романа Крихели @romaofsuperposition — фаундера Superposition®, фэшн-блогера, практической музы — взглянуть на наши предметы так, как он смотрит на вещи у себя дома. Вот что получилось: небольшая история о рождении позитивного напряжения, которое мы так любим. ↓ Мне нравится эклектика. Когда понимаешь логику метода, она складывается естественно — дает большую свободу в принятии интерьерных решений, которая и оборачивается их привлекательностью. Мой дом — не музей и не галерея, а пространство, куда вещи попадают просто потому, что они понравились. Они покупаются в разное время, в разных местах, но оказавшись в одной квартире, образуют ассоциативный коннект по настроению. Период, авторство — вторично. Главное — эстетика, колористика, форма, ощущение. Эта подборка организована по тому же принципу. Его основу составляет не рациональная фактическая сочетаемость, а общее настроение — необъяснимая странность, которая выступает как связующий элемент. Тон здесь задает живопись. Мне нравится такая подача: немного наивная, искренняя, чуть нелепая. Искусство получает право на одобрительную «нелепость», когда точно знает силу своей выразительности. Связи между предметами возникают на уровне оттенков и интонаций. Розовые подушки на плетеных креслах-павлинах будто изъяты из «Холста перед первым граффити» Анастасии Дунаевой. Благородное рокайльное кресло, отсылающее к эпохе Людовика XV, неожиданно гармонирует с застольным настроением полотна «Вместе» Надежды Прадес. А матовые «подмороженные» плафоны из вытравленного стекла настольных ар-декошных ламп оказываются комплиментарными мерцающему блюру картины «Космос». Воображение само достраивает комнату, стены и пол, где все это могло бы расположиться. Изначальная геометричная строгость смягчается отпечатком времени. Приобретенная уютность неожиданно перекликается с нелепостью живописи — хотя эстетика у отдельных экземпляров совсем разная. В этой невыдержанности и несовместимости рождается позитивное напряжение — обаятельная искра, которая делает пространство располагающим, жилым.
Собирать подборки — мое хобби. Так что с удовольствием откликнулся на предложение GALLERIQUE собрать одну из их ассортимента «для себя». Приятно, что у них в одном месте собраны и мебель, и декор, и свет, и искусство — сразу начинаешь мыслить всеми категориями разом. Если в Симсе вашим любимым занятием было строить и обставлять дом, то и тут есть шанс зависнуть надолго. Хотя задача кажется простой, на деле процесс ближе к сборке пазла: порой добавляешь новую вещь в селекцию, из-за чего отказываешься от одной из предыдущих. И так несколько циклов. Но результат кайфовый.
Шалости деконструктивизма никогда не надоедают — минимальная консультация вызывает максимальный эффект. Воротник и планка от рубашки без самой рубашки у Хельмута Ланга SS2003.
Сотрудники-зумеры в офисе позаимствовали мой шарфик Acne, чтобы повторить лайфхак из японского интернета по превращению теплого аксессуара в кальмара. Что теперь делать с новым питомцем? Разматывать — жалко, как носить — непонятно.
Образцовая непринужденная роскошность — редкий статус, который невозможно назначить себе, только приобрести стилем жизни. В ленте всплыл Иэн Маккеллен с прошлогоднего кавера Times (фото участвует в конкурсе Portrait of Britain от British Journal of Photography). Зато теперь мы с вами выяснили, что Гендальфу Белому удивительно идет бахрома.
+5
Еще немного синевы в ленту 💙 Но уже в архитектурной рубрике. Проект бюро ARQUITECTURA-G — внутреннее пространство исторического особняка в Синтре, Португалия тотально убрано в пигментированный бетон, придающий пространству радикальную воздушность.
+4
Внимание на руки людей, которые создают уникальные ткани на фабрике SLOW в Японии — цвет индиго, в который они окрашивают материалы уже въелся им под кожу. Сами по себе ткани получают уникальный орнамент за счет разных техник прошива и окрашивания. Подчеркивают, что добиться такого эффекта с помощью печати нельзя.
Ай! Какой притягательный протест против безупречности. Julia Kegels вывела протертость колготок с пятки на фасад — из дефекта в декоративный прием.
Даже если являетесь заядлым фанатом творчества Квентина Тарантино и пересматривали «Убить Билла» до дыр, одна стильная деталь могла от вас ускользнуть. На подошве желтых Onitsuka Tiger, в которых дерется Беатрикс Киддо, красуется надпись Fuck U. Жаль, что когда эту модель пустили в массовое производство, кроссовки лишили красноречивого послания)
После похода в магазин рабочей одежды в Токио шопинг-настрой заметно съехал в сторону утилитарности — теперь глаз еще пристальнее цепляется за функциональные вещи. В душу запал кожаный инструментальный пояс испанской марки Simuero. Ремесленникам — под рабочий инвентарь, людям интеллектуального труда — под повседневные мелочи, чтобы обойтись без сумки. Я последние дни буквально не выхожу из дома без кружки пуэра. Представляете пристегнуть ее к поясу за ручку?
Вам когда-нибудь приходила в голову мысль, что парик можно носить как шапку? Ведь по сути, он и так полностью покрывает голову, выполняя функцию головного убора. Дизайнер Беата Рюдбакен довела эту идею до реальности буквально. Пучок = помпон. Дополнить причесочный аксессуар можно шарфом-косой, кстати.
+6
Как интересно будет в этот раз рассматривать выставку Института костюма! Метрополитен объявил тему 2026 года — Costume Art, грандиозное исследование того, как одежда формировала образ тела на протяжении пяти тысяч лет. Одним глазком подглядеть уже можно: музей показал первые экспонаты. Среди них особенно выделяется до неприличного откровенный бодисьют Walter Van Beirendonck. В цитате указал остальные предметы в посте: «Адам и Ева», Альбрехт Дюрер, 1504 Comme des Garçons FW17/18 «Кукла», Ганс Беллмер, 1936 «Пластина 33» из анатомического атласа Говарда Бидлоо, 1728 Renata Buzzo SS25 Альбом «Кёсаи манга», Каванабэ Кёсаи, 1881 Терракотовая статуэтка Ники, конец V века до н. э. Платье с турнюром, Чарльз Джеймс, 1947 «Оттиск Амели де Монфор», Жан-Батист Карпо, 1869
+1
A-News: Роман Крихели об архитектуре модных показов «Архитектура модного показа отличается от любой другой сценографии тем, что живет один день. Пространство собирается буквально на пятнадцать минут и затем исчезает. В отличие от музея или даже театра, сюда нельзя вернуться завтра. Этот опыт дается зрителю один раз — и поэтому должен отпечататься в памяти» Специально для A-News Роман Крихели — фаундер Superposition®, фэшн-блогер и практическая муза — поделися своими впечатлениями от Недели моды в Париже, рассказал об особенностях архитектуры fashion-шоу, разобрал два непохожих друг на друга кейса: Comme des Garçons и Matières Fécales, и, конечно, упомянул о космическом сет-дизайне показа Chanel. Фото: репортаж Романа с показа Comme des Garçons