right bureau

Сейчас читаю книжку про историю постмарксизма на Западе и любопытно, насколько эта традиция хаотична. На самом деле сложно даже выделить определения таких понятий как «постмарксизм» и «неомарксизм». Слишком часто всё определяется вайбом™, авторы причисляют себя к какому-то лагерю, потому что так чувствуют™. Но это вполне последовательный итог отхода от «позднего» Маркса. Стремление придать своей школе, с её политической программой, вид научности, способной описать все в мире, ведёт к тотальности и сведению всего в «теологические баталии». В результате мы получили закостенелый большевизм. Внутри него невозможна дискуссия и творческое развитие (чем обернулось теоретизирование на свой манер для Троцкого и Бухарина!). Впоследствии критический марксизм, в лице Адорно и близких к нему, стремился как раз таки избавиться от этой тотальности, исключив из марксизма «позитивную» диалектику с её предписывающим характером. Негативная диалектика Адорно делает акцент на единичном, входящим в противоречие с целым. «Слияние», обобщение — плохо. Задача мыслителя подсвечивать эти противоречия как гарантию сохранения индивидуальности единичного, а не диктовать «необходимость» политической программы. На этой стадии и возникла ситуация, когда марксизм оказался более пригоден для культурного анализа. С точки зрения эстетики это часто интересно, однако из-за субъективности этой области любое подобное «исследование» воспринимается скорее как художественное, а не научное. Отсюда и сложность выделения характеристик школ, большая роль того самого вайба™. Были ещё, конечно, мирсистемщики, Альтюссер и аналитические марксисты. Это уже другая история.