right bureau

Выход «Теории справедливости» Ролза в 1971 году произвёл настоящий фурор в интеллектуальном мире. Политическая философия вновь стала актуальной. Интересно пронаблюдать отношения Ролза с представителями ведущего праволиберального направления — неолиберализма. На первый взгляд эти направления существенно различны, но они имеют важный общий философский фундамент. По этой причине ещё в 1968 году Милтон Фридман пригласил Ролза в основанное Хайеком общество Мон Перелин. В этом интеллектуальном объедении регулярно встречались ведущие представители идеологии свободного рынка. Ролз с Мон Перелином взаимодействовал, но держался обособленно. Неолиберализм и соцлиберализм вместе бросают вызов философии утилитаризма. «Максимизация полезности» была базовой установкой тогдашних правительств Запада, взявших курс на «государство всеобщего благосостояния». Подобный утилитаризм оправдывает высокое перераспределительное вмешательство государства в экономику, чуть ли не плановый подход к формированию целей производства. Здесь Хайек и Ролз били по одной мишени. В качестве альтернативы оба направления реабилитировали старую теорию общественного договора. Институты должны формироваться не на основе чьего-то представления о «максимуме социальной полезности», а через согласие всех участников, желающих, чтобы их права и особенности учитывались в равной степени. Правый сторонник рынка Джеймс Бьюкенен, Нобелевский лауреат и автор «Границ свободы», в 1970-х годах написал объемную статью о «Теории справедливости», где попытался, в том числе через критику Ролза, соединить свои экономические взгляды и «справедливость как честность». Он хвалит Ролза за методологию и логические аргументы в пользу контрактуализма (от слова «контракт»), но критикует за излишний абстракционизм. Собственно, основной посыл Бьюкенена заключается в отсылке к «гоббсианской анархии» как иллюстрации естественного состояния, «исходной точки» до выхода людей из ролзианской «вуали неведения». Людям выгодно вступать в кооперацию, гарантируя друг другу равное участие в итоговом распределении продукта, так как всегда существует «потенциал угрозы» разрыва контракта и скатывание в анархию, где субъекты автономно производят меньше, чем вместе. Тем более при анархии нет препятствий для решения вопросов силой. Принцип различия держится не на морали, а на фактической силе и способности слабейшего сорвать кооперацию Также люди не знают своих будущих трудовых способностей. Да и какой будет труд нужен — охотник необязательно окажется хорошим рыбаком и так далее. При этом очевидно, как пишет Бьюкенен, нужны стимулы для обеспечения продуктивности труда. Решение здесь следующее: обеспечить сохранение такого оптимума распределения благ, где наименее способный получит больше, чем при уравниловке. То есть неравенство и конкуренция выступают как дополнительные стимулы к увеличению производительности, увеличивая выигрыш самого бедного. Разумеется, такой подход неолибералов тоже не лишен огрехов, однако подобный синтез представляет значительный интерес.