right bureau

Напишу пару слов о Чернышевском. Одна из его основных идей «Что делать?» — подлинные чувства возможны только между равными — напомнили мне Ханну Арендт и её ссылки на аристотелевскую политию. В отношениях между людьми большую роль играет уровень неравенства между ними. Граждане полиса равные между собой будут наиболее склонны к разумным действиям, в то время как перекос в сторону богатых означает преобладание высокомерия, а в бедных — зависти. В рамках политики это, конечно, сложный и противоречивый вопрос, но вот в рамках отношений (дружеских и романтических), как это и показано в «Что делать?», это вполне справедливо. При отсутствии ограничений и равенстве индивиды лучше раскрываются. При этом социальный идеал, утопия Чернышевского мне не нравится. Читать про коммунистическое общество будущее во снах Веры Павловны — забавно. Тем не менее, «разумный эгоизм» Чернышевского может иметь крайне негативные последствия. Разумный эгоизм во многом и лежит в фундаменте большевистской морали. Добро имеет ценность не само по себе, а в зависимости от своей пользы. Ставя во главу угла утилитарность, мы создаём пространство для произвола. Определить полезность общества крайне сложно. Чернышевский находился под большим влиянием левых гегельянцев, то есть по сути использовал гегельянский материалистический метод до Маркса. Фейербах в «Сущности христианства» писал: «быть индивидуумом, правда, значит быть "эгоистом", но это значит вместе с тем — быть, и притом неволей или волей, коммунистом». В таком коммунизме ещё не было марксовой необходимости. Однако утверждение, что любой сознательный эгоист должен быть коммунистом, ибо это общество всеобщего блага, весьма опасно, ибо одному черту известно количество жертв, которые придётся положить ради этого самого «общего блага».