Рембодлер

Когда в этом году объявляли шорт-лист премии «Лицей», напротив одного из авторов вместо города стояло: «Зона СВО». Автор — Кирилл Минин; это псевдоним, фотографии тоже нет. Эта строка многих насторожила, появились предположения, что книга попала в шорт-лист методом Симоньян: теперь понятно кто победит. Поэтому от нее меньше всего ждешь текста, который с первых же страниц выглядит как злой и саркастичный репортаж изнутри армейского абсурда: бронежилеты выдают не всем, автомат на стрельбище не работает, вся учебка длится четыре часа, после чего людей отправляют на передовую. Там хаос: стрекочут дроны, бьют танки, никто ничего не понимает. Вместо объяснений прилетает мина — прямо в человека, и его разносит по листьям и траве. Чудом выживший Минин после мясорубки тащит труп сослуживца («мертвые тяжелее живых»), пьет ржавую воду из батареи, а потом получает приказ возвращаться туда, откуда они только что отступили. После будет описано еще много ужасающих деталей, ближе к концу книги героя пытает военная полиция. Книга Минина «Доброволец. Письма не о любви» вышла в редакции Прилепина «КПД» (издательство «АСТ») и вызвала скандал в лагере патриотической литературы. Ее обвиняли в том, что она антивоенная и деморализует дух солдат. По форме «Доброволец» — исповедальная окопная проза, восходящая скорее к Селину, чем к Ремарку. Мне не кажется эта книга антивоенной в публицистическом смысле — едва ли кто-то мыслит войну принципиально иначе. Да и подобные знания не конвертируются в политическую позицию. Но она и не провоенная, ее оптика — это взгляд сквозь стекла страха: война показана как беда, как физиологический ужас, она противоестественна для человека. Помимо художественного описания Минин регулярно проговаривает это вслух — никто не заслуживает войны. Обычно после этого ждешь каких-то «но», здесь их нет, они вынесены за скобки. Сложно считать эту книгу и независимым свидетельством — для этого у нее как минимум неподходящий заголовок. Минин — не наблюдатель, а доброволец — участник событий, который пытается объяснить себе свой выбор. Если попробовать отложить в сторону статус книги и автора и посмотреть на роман по-бартовски, то это очень неровный, но талантливый текст, ему не нужна никакая протекция. Вот герой мерзнет, лежа на палете, и мечтает обнять бывшую девушку, которая скоро выйдет замуж. В этой фантазии у нее температура — чтобы ему было теплее. Мне кажется, это сильный образ и таких здесь достаточно. Книга еще ждет своего психоаналитика — Минин тщательно воспроизводит десексуализированные отношения с девушками, он все время оказывается с ними пьяным, усталым или плачущим — и ищет в них не эротическую близость, а утешение, убежище. С самого начала у него путаются образы женщины и Родины, они смещаются и просвечивают друг через друга как в бреду (поэтому, например, финальный трюк с подменой писем уже не очень работает). Минин рассказывает классический сюжет: человек пытается справиться с внутренним расколом, помещая себя во внешний. Легче, понятно, не становится — один хаос не уравновешивает другой и его не объясняет. Читать военную прозу нелегко по многим причинам. Я вряд ли взялся бы за этот роман, не будь он обязательным заданием. Тем не менее, я считаю, что это один из сильнейших текстов этого сезона «Лицея». Здесь слишком много предельных состояний, которые описаны без нажима и заглавных букв: холод, страх, боль, отчаяние, тоска по человеческому, смерть. Показано все это с критически близкой почти невозможной дистанции, как поется в одной песне: лежи и смотри, как горлом идет любовь.