Рембодлер

Историк литературы Лора Макграт предложила понятие «корпоративный вкус» после того, как провела интервью с 28 литературными агентами. Макграт говорит, что агенты калибруют свои эстетические суждения, чтобы предвидеть требования рынка и реагировать на них. За годы работы грань между чуйкой и вкусом размывается: агенты искренне любят книги, у которых выше шансы стать бестселлерами. Это один из примеров того, что вкус не существует вне контекста. Литкритик Дэн Синикин считает, что чистого эстетического высказывания в принципе не бывает. Вкус, по Синикину, — это что-то вроде тележки, из центра которой тянутся разные стрелки в учебнике по физике, он всегда находится под действием самых разных сил. Одна из самых массивных стрелок, если дальше пользоваться этой аналогией, — это политические предпочтения. Многим приходится нелегко с авторами, у которых противоположная политическая позиция, тем более, если она явно проявлена в произведении. И наоборот: эта же сила заставляет некоторых людей слушать, например, рэпера Рича или последние альбомы группы «Ногу свело», а некоторых членов жюри голосовать за определенные книги и фильмы. Разница между оскароносными фильмами и альбомами «Ногу свело» огромна, но любовь к тому или другому может быть проявлением политического вкуса: люди действительно верят в силу этого искусства. Еще одна сила, которая тянет человека — это позиция в борьбе демократического и элитарного. Есть мнение, что если люди читают книги, то это уже хорошо, а вопрос какие книги — второстепенный. С этой точки зрения критики, которые объявляют какие-то книги «плохими», защищают не качество, а свой культурный статус, создают иерархию (у Бурдье есть целая книга по этому поводу). Противники этой позиции уверены, что качество можно и нужно оценивать — есть понятные критерии: сложность формы, точность языка и так далее. Есть множество других обстоятельств: на вкус человека влияет его должность, социальный круг, позиция издательства/редакции, где он работает, корпоративные цели и финансовые обязательства. Редактор крупного издательства менее свободен в оценках, чем редактор небольшого и независимого. Блогер-андердог свободнее литературного критика. Но и блогер, и независимый издатель тоже участвуют в этой игре, им — некоторым из них — приходится противостоять мейнстриму, существует давление социального круга. Опять же есть культурный схизмогенез — вкус одних людей формируется в противовес другим. А еще история личных взаимоотношений и сотня других факторов. Все это не новости, но от этого не легче: постоянно приходится тратить силы, раскладывая на составляющие то или иное высказывание, особенно такое, с которым не согласен: где в нем чистое ядро, а где дополнительные слои (внутренний Бурдье качает головой: а не хочешь ли ты заработать очков, пытаясь анализировать анализ, изображая позицию над схваткой?). Занятие бесполезное, потому что никакого чистого ядра нет, вкус неразрывен, он формируется под давлением. И тем не менее, существуют вещи, которые можно контролировать, влияния, которых можно избегать. Где-то здесь проходит и линия разлома между профессиональной критикой и непрофессиональной — у первой в кодексе прописано быть непредвзятой. Хороший критик не только может глубоко анализировать произведение, он постоянно защищает свободу своего высказывания, в том числе от политического и корпоративного влияния. И независимо от формальной должности существуют люди, читая и слушая которых не приходит в голову доставать спектроскоп — за долгие годы работы (внутренней не меньше, уверен, чем внешней) они заслужили доверие. В последнее время все чаще ловлю себя на мысли — как же здорово, что такие люди есть — собственно, ради этой фразы я и писал этот длинный пост.