Рембодлер

Что делает искусство великим: эхо Публицист и бывший сотрудник компании Palantir Набил Куреши опубликовал эссе «Что делает искусство великим?». Куреши — технарь (и большой поклонник Шекспира) — подходит к вопросу тоже технически: пытается разобраться, что особенного в большом искусстве с точки зрения структуры, приемов и техники, что отличает его от посредственного и что пока не под силу воспроизвести алгоритмам. Есть в тексте раздел, который называется «Эхо». Куреши имеет в виду систему внутренних перекличек: «Детали великих произведений искусства так или иначе связаны, они согласуются на нескольких уровнях». Многие знакомы с поверхностными способами этого эффекта: рифма, например, связывает разные строки стихотворения не через смысл, а через звук, но она создает ощущение единого целого. То же самое с ассонансом и другими эффектами. Одна сцена может отзываться в другой. Предмет появляется снова, но уже в новом контексте. Звук или образ может показаться случайным, потом он повторяется, потом оказывается частью глубокой структуры. В настоящем искусстве элементы накладываются один на другой, создавая произведения поразительной сложности. В результате изменение любого отдельного слова нарушит целостность всего текста. Концепцию «эха» Куреши взял из труда архитектора Кристофера Александера «Природа порядка». Александер написал четырехтомник, где исследует связь между архитектурой и устройством мироздания. Эхо у Александера — одно из 15 фундаментальных структурных свойств, которые создают ощущение целостности и в архитектуре, и в жизни. Вот что пишет Александер: «В ходе изучения вещей, обладающих глубокой жизненной силой, я обнаружил, что почти всегда есть одна необходимая характеристика, которую трудно точно описать, но которая имеет решающее значение. Между элементами есть глубокое сходство — семейное сходство — настолько глубокое, что кажется, что все взаимосвязано, и все же не совсем понятно, что вызывает этот эффект». Александер приводит примеры из природы. У лилии характерные изгибы и тонкие пропорции формируются процессами роста в каждом элементе. Поэтому стебли, края лепестков, тычинки и другие части имеют близкие пропорции и сочетания углов. «Мы чувствуем эхо внутри одной системы» (я немного почитал первый том «The Phenomenon of Life» — книга очень любопытная). Вернемся к Куреши. Набоков в «Лекциях по зарубежной литературе» пишет, что «Анна Каренина» наполнена железнодорожными образами. (Куреши не развивает эту тему, но у самого Набокова все книги пронизаны этим приемом — на фонетическом, смысловом, структурном уровне; «хороший читатель — это перечитыватель»). В «Превращении» Кафки часто встречается число три. Критик Стивен Бут считает, что Шекспир был склонен к аллитерационным повторениям слов, отсылающих к частям тела. В «Гамлете» ухо и варианты этого слова встречаются 84 раза. Символы, разбросанные по всему произведению, создают дополнительную целостность, такую же, какую вы видите, когда смотрите на красивое дерево или травянистое поле — все кажется «правильным». Эти отголоски не должны быть слишком очевидными — рифмы в неумелых руках часто звучат по-детски. Они должны быть неожиданными и многочисленными. Это очень сложно сделать, и это отчасти объясняет, почему ИИ не умеет создавать выдающиеся тексты, говорит Куреши. Нужно не только находить точные и неожиданные способы удивить читателя, но и следить за тем, чтобы множество закономерностей согласовывались между собой. Искусство становится живым, когда его внутренние части резонируют друг с другом.