Рембодлер

Когда мы выбирали с Энджел Дионн рассказ для публикации в журнале, она как-то сразу предложила текст под названием «Сын», но мне сперва этот выбор не очень понравился. Дело в том, что в рассказе есть эпизодический персонаж — русская женщина. Вот как она описана: сначала упоминается, что из ее подбородка торчат «три жестких черных волоса», а позже — что от нее «пахнет квашеной капустой». Эммм честно говоря, обидно. Что это за описание русской женщины? Ну ладно бы что-то одно, но волосы и капуста вместе — это уже перебор, это выглядит как оскорбление. Я не сразу ответил и решил прочитать рассказ еще раз. Энджел Дионн преподает английскую литературу в канадском городе Монток. У нее три книги — сборники поэзии и прозы. Она часто печатается в экспериментальных литературных журналах. В разговоре она призналась, что в Канаде и США продажи ее книг идут тяжелее, чем хотелось бы. Редакторы говорят, что ее проза слишком сдержанная, аскетичная, старомодная — так сейчас не пишут. Разумеется, ничего оскорбительного в образе нет. Энджел описывает иммигрантский быт — очень важный для писательницы. На мой взгляд, русская героиня нужна тут и для преемственности: в рассказе легко увидеть влияние русской классики и особенно Достоевского. Энджел подтвердила мою догадку в письме — во время работы над ним она много читала Достоевского, и он неумышленно попал в ее текст. «Сын» — жутко неуютный рассказ, который исследует разрушительную силу вины: то, как подавленное раскаяние консервирует душу. Исследование — не случайное слово, Дионн убеждена, что писатель должен быть исследователем: «Я помещаю персонажей в ситуации экзистенциального кризиса, изучаю, как в человеческой натуре преломляются те или иные философские концепты». Это обыденность, как и, например, изучение цен на продукты для сюжета из 1930-х, добавляет она. Для другого рассказа она несколько дней разбирала устройство газовых обогревателей. В этом рассказе нет патетики, да и вообще любого декора: это точные предложения, которые заставляют чувствовать текст почти физически. Здесь есть смерть и горе, но они не возвышенны, а подчеркнуто телесны. В одном интервью Дионн рассказывает: «Мне совершенно нечего сказать о смене сезонов, но зато я с удовольствием расскажу о цветах, распускающихся на большом пальце ноги, пораженном подагрой». Вот именно: герой рассказа не помнит лица жены (лицо как лицо), но не может забыть запаха крови — как у старых монет. Это ключевой мотив текста, кажется, так должны пахнуть страницы рассказа. Любовь к историям Дионн привила ее мать. Они жили в непростых условиях, и мать рассказывала ей сказки на ночь, чтобы поднять настроение перед сном. Я думаю, талант Энджел Дионн может быть даже более понятен российскому, чем американскому или канадскому читателю, помните же: редко где найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека.