Рембодлер

Что рынки предсказаний говорят о нашей культуре У каждой эпохи есть свои культурные и технологические артефакты, которые ярче всего ее высвечивают, фиксируют противоречия. Мне кажется, одним из таких явлений (помимо очевидного ИИ) является сейчас сервис Полимаркет (Polymarket), который позволяет делать ставки на любые события — кто выиграет президентские выборы, что там у Тимоти Шаламе и Кайли Дженнер, когда начнется очередная война. Недавно интересный текст о Полимаркете и рынках предсказаний написал известный журналист и писатель Дерек Томпсон. Он вовсе считает, что рынки предсказаний могут разрушить общество. Вот пример. Утром 28 февраля кто-то сделал необычно крупную ставку на Полимаркете. Человек поставил на то, что США нанесут ракетный удар по Ирану в определенный день, несмотря на крайне низкую вероятность такого события. Так и случилось — он выиграл более полумиллиона долларов. Почти невозможно представить, пишет Томпсон, что у него не было инсайдерской информации. Мы живем во время, когда лица, принимающие решения, могут заработать на этом сотни тысяч долларов. Более того, чиновники могут корректировать политические решения и их сроки, чтобы разбогатеть. Никаких откатов для депутата — управление страной может превратиться в удобный инструмент зарабатывания денег. Рынки прогнозирования усугубляют кризис авторитета, который поразил многие институты за последние пару десятилетий. Томпсон пишет про США, так вот, две трети американцев считают, что профессиональные спортсмены иногда жульничают, чтобы получить деньги с азартных игр. Азарт приводит к мошенничеству, мошенничество — к недоверию, а недоверие — к цинизму и отчуждению. Алекс Данко из венчурного фонда a16z в прошлом году писал, что эпоха постмодернизма сменилась эпохой прогнозирования. По его мнению, мы все теперь постоянно делаем ставки на будущее. Каждый пост, ролик, мем — это ставка на реакцию аудитории. Прогнозирование — это рыночный процесс, предельно логичный и объективный. Об этом же размышляет Томпсон. Он называет рынок последней добродетелью, которая у нас осталась, в эпоху всеобщего недоверия. Голосование скомпрометировано, опросы общественного мнения сфальсифицированы, новости отбирают алгоритмы. Но ставка либо сыграла, либо нет; ты либо победил, либо проиграл. Нет ничего более определенного. Опрос WSJ показал, что американцы отходят от всех базовых национальных основ: религии, патриотизма, семейных, социальных связей и так далее. Но природа, ненавидящая пустоту, заполняет пустое пространство рынком, говорит Томпсон. Теперь именно рынок говорит, чего стоят вещи и люди, какие события важны, кто побеждает, кто имеет значение. Современность разрушила общий моральный язык, оставив лишь язык индивидуальных предпочтений (Томпсон цитирует философа Аласдера Макинтайра). На Полимаркете можно, например, сделать ставку, случится ли голод в Газе. Представьте себе молодого человека, отправляющего документы налоговику: «Так, вот мои дивиденды, это прирост капитала, и, ах да, вот моя выплата в размере 9000 долларов за то, что я точно угадал, когда умрут все эти дети». Рынки прогнозов могут быть полезны для тех, кто хочет знать будущее, но эта полезность вовлекает участников в новые — враждебные и мизантропические — отношения. Молодой человек, делающий ставки на теракт или голод, действует не как обычный гражданин, чье участие повышает эффективность глобальных рынков прогнозов. Это просто парень, сидящий в одиночестве с телефоном в руке, решивший болеть за смерть.