Рембодлер

Помню такую историю. Обычный зимний день, я просыпаюсь, иду в ванну, щелкаю выключателем и замечаю боковым зрением, что вся улица за окном озаряется вспышкой. Неестественно ярким белым цветом: такой бывает у расплавленного металла. Все происходит мгновенно, но этого хватает, чтобы понять нереальность момента — ни один из известных мне источников света на такое не способен. Кроме, пожалуй, одного. Смотрю в сторону окна. На всякий случай снова нажимаю выключатель — щелк — никакой новой вспышки нет. Перевожу взгляд на выключатель. Не потому, что подозреваю в нем детонатор, а просто потому что кнопка пластиковая. Как известно, после вспышки следует тепловая волна — пластиковые предметы начнут плавиться. Я жду, когда выключатель поплывет. В юношестве я любил книгу «Жизнь после Бога» Дугласа Коупленда (издательство «Симпозиум», суперобложка). Коупленд родился в 1961 году в семье военного на военной же базе. Карибский кризис — ему меньше года, мать прячет его в бомбоубежище и вместе с ним слушает прямую трансляцию новостей, ожидая конца света. Страх ядерного удара повлиял на жизнь писателя и все его поколение. Многим тогда снилось, что они умирают от ядерного удара, частый мотив — взрыв застает их в торговом центре. В книге есть глава под названием «Мертвые говорят» — это сборник рассказов людей, погибших от ядерной бомбы, этакая ревизия кошмаров. Я читал книгу несколько раз и поэтому хорошо запомнил последовательность: сначала вспышка, потом тепловая волна — начинают плавиться предметы — потом ударная — человека разносит в клочья или подминает под себя разрушенная стена. На этом монологи заканчиваются. Я смотрю на выключатель — с ним вроде в порядке. Фууух перевожу дух, собираюсь все-таки зайти в ванну. Не успеваю, в этот момент доходит ударная волна — трещат и бьются оконные стекла. Стоит жуткий грохот. Просыпается моя девушка, ей страшно, она растеряна, не понимает, что происходит. Я говорю уверенным тоном, чтобы успокоить: нужно собираться, началась ядерная война. Конечно, ядерная война, сомнений не было. Что-то с тепловой волной не так, с этим еще предстояло разобраться. Мы выходим на улицу, возле дома собрались встревоженные соседи. Обсуждают, будто видели падающий самолет. Мы вежливо проходим мимо. Я не стал расстраивать ребят — таких вспышек от падающих самолетов, разумеется, не бывает. В интернете никто ничего не знает, но пишут, что выезды из города уже перекрыли. Прошлый раз, когда под боком взорвался вагон с бромом (немцы, на секунду, использовали бром в качестве химического оружия во время Первой мировой), район накрыл желтый туман, а я не смог добраться до остановки, потому что стал задыхаться прямо у подъезда, так вот, тогда тоже сразу писали, что выезды уже перекрыты. Видимо так делают — пишут/перекрывают — в любой непонятной ситуации. Спустя полчаса или час интернет заполонили ролики с видеорегистраторов — метеорит (это был он) разрезает небо пополам, водитель едет дальше как ни в чем не бывало. Губернатор Челябинской области дает смешное интервью: «жесткий газ, лед из газа, газовый лед, межпланетные дела». Кто-то утверждает, что будут еще метеориты, а так как угол падения такой, скорость земли такая, а их такая, то эти новые метеориты, выходит, опять долбанут по Челябинску. Основной взрыв мощностью 400–500 килотонн в тротиловом эквиваленте произошел на высоте где-то 30 км. Его зафиксировали стойки, которые регистрируют как раз ядерные испытания. Взрывная волна дважды обогнула Землю, пишет NASA. В чем-то я был прав: падающие самолеты таких вспышек не оставляют. Я не вспоминал эту историю лет десять, да и сейчас, мне кажется, она не очень уместна. Как-то я рассказывал ее другу из Москвы и он удивился — для нас это был набор мемов: равнодушные водители, «газовый лед» и все такое. Сложно представить, что кому-то в этот момент могло быть страшно. Чувство страха перед чем-то необъяснимым и совершенно неконтролируемым потом приходилось испытывать еще не раз, но я до сих пор помню то ощущение — несколько минут, когда был уверен, что за окном взорвалась ядерная бомба.