Рембодлер

Хипстеры сделали консерватизм модным Читаю книгу У. Дэвида Маркса Blank Space («Пустое пространство»). Маркс исследует культуру XXI века и пытается понять, почему после бурного изобретательного XX века она скатилась в конформистское болото (конкретно это слово он не употребляет, но Маркс требует решительности от людей культуры и, следуя своему принципу категоричен в формулировках). Культура сейчас — это переизбыток контента и почти полное отсутствие художественного новаторства. На эту тему уже опубликовано немало книг, про некоторые из них я здесь писал. Как обычно происходят культурные сдвиги? Всегда есть недовольное меньшинство, которое переплавляет свое недовольство в культурные изобретения. Раньше они создавали новые идеи, убеждения, нормы, стили, модели поведения и эстетики (часто они зарождались в субкультурах). Художники и критики обрабатывали этот импульс, уточняя и объясняя его. Креативная индустрия имитировала эти культурные изобретения — так они становились мейнстримом. Но в XXI веке эта схема сломалась. Культура перестала быть проводником трансгрессивных идей. Корни беды – в неолиберализме. Но Маркс уточняет пять идеологических установок, которые сделали возможным «пустое пространство». ▪️Омниворизм. Отказ от культурных иерархий, все вкусы и стили теперь одинаково важны ▪️Поптимизм. Реакция на рокизм, прославление поп-музыки, популярность становится критерием качества ▪️Предпринимательский героизм. Приравнивание предпринимательской ловкости к художественному гению ▪️Контр-контркультура. Реакция на либеральные идеалы, которая превращает «крутость» в оружие против инклюзивности и прогрессивизма ▪️Цифровое уклонение от нормы. Развитие технологий позволило обходить социальные устои Причем здесь хипстеры? Маркс описывает зарождение новой культуры в нью-йоркском даунтауне в начале 2000-х. Появился журнал Vice, исповедующий грубую эстетику нового декаданса: любительская уличная съемка, провокационный вайб секса, наркотиков и панка. Журнал считал идеализм 90-х и тезис о «непродажности» артистов наивными. Корпоративное финансирование стало частью и даже основой новой игры. Кроме этого, Vice взял на вооружение постмодернистскую иронию, которая позволяла ему заигрывать с регрессивными идеями, не принимая их всерьез. Vice заложил основу для культуры хипстеров. В этой культуре не было революционной, преобразовывающей сути. Изначальный контркультурный импульс превратился в контркультурное потребление — форма заслонила содержание. Ирония выродилась в культурный нигилизм. Возникла «содержательная пустота», которая по логике Маркса позволила консерватизму провести ребрендинг и стать крутым. Либеральные ценности в нулевых в США стали добродетелями среднего класса. Это была плюралистическая монокультура, которая создает иллюзию активности, но на деле находится в застое (DEI-эстетика глушила трансгрессивные идеи). Показательно, что демократы США опирались на культурный омниворизм, символами которого стала скучная до скрежета в зубах Тейлор Свифт или невыносимая франшиза «Мстители». Трамп на выступлениях цитировал Ганнибала Лектора, вместо ответов пританцовывал перед журналистами — в общем, как мог, отыгрывал сигма боя. Демократы стали считать республиканцев немножечко странными, республиканцы сделали странность своей определяющей эстетикой. Ребрендинг консерватизма как чего-то крутого и трансгрессивного начался не в политических кругах, а в циничной среде модных тусовок даунтауна, пишет Маркс.