Рембодлер

Что происходит с критикой Немного странно говорить в 2025 году об упадке институциональной критики, но The New York Magazine описывает новый этап этого падения (статья вышла в сентябре). Летом Associated Press прекратило выпускать книжные обзоры, Vanity Fair и Chicago Tribune уволили своих ключевых кинокритиков. The New York Times провела крупную перестановку в культурной редакции: четыре ведущих критика были переведены на новые должности, а на их места начали искать новых специалистов, которые будут работать в новых форматах. Формальные причины были в каждом случае разными, но за ними скрывалась длинная рука рынка: все события легко укладываются в логику сокращения классической медиаиндустрии. Редакции вынуждены задавать вопросы — привлекают ли рецензии рекламу? Привлекают ли новых читателей и увеличивают ли количество подписок? Ответ лежит на поверхности. Колумнистка NYM Шарлотта Кляйн опросила людей из индустрии и все они сходятся во мнении: подавляющее большинство рецензий не читают. Есть исключения: рецензии на новый роман Виктора Пелевина Салли Руни, долгожданный голливудский блокбастер или случаи, когда любимый критик жестко проходится по кому-то. Критика меняется — больше внимания уделяется рекомендациям («Что смотреть после Черного кролика). Книги воспринимаются как товар, ключевой вопрос критики — стоит покупать книгу или нет. Это отличается от того, что критики делали раньше, говорит литературный редактор The Nation Дэвид Маркус. Они продавали другое — хорошие статьи. Штатные критики стали чаще писать не рецензии, а статьи и эссе и ходить по подкастам. «Я обеими руками за расширение наших форматов критики, но я бы никогда от нее не отказался, даже если она не приносит столько кликов, как, скажем, журналистское расследование», — говорит Дэвид Рэмник из Нью-Йоркера о письменной критике. («Редактирование, основанное на трафике — это не редактирование, это инженерия», — добавил он). «Иногда кажется, что задача критического освещения заключается не в формировании вкусов аудитории, а в том, чтобы каким-то образом отразить их», — сказал опытный журналист, пишущий об искусстве. «И это очень серьезное изменение в понимании миссии критики». В общем-то все это не новости. Интересно то, что все, с кем разговаривала Шарлотта Кляйн, говорят, что классическая критика сейчас нужна как никогда. Из-за натиска информационного шума, а также ИИ. Меня, конечно, никто не спрашивал, но, если бы спросили, я бы поддержал этих людей. С одной стороны как будто для профессиональной критики открывается окно возможностей из-за акселерационисткого эффекта ИИ. Уже порядка 50% англоязычных статей в интернете написано ИИ. Интернет заполняется однообразным брейнрот-контентом и лучшее противоядие этому — не блогерский шортс или пост (на основе которых в большей степени работает ИИ), а живой, профессиональный и умный обзор. Мне попадались исследования, которые фиксируют рост интереса к длинным и глубоким форматам. С другой стороны — не факт, что у этого интереса будет значительный экономический эффект. Тем более для традиционных медиа (скорее всего, увы, нет).