Рембодлер

Читаю книгу Александра Долинина «От Сирина к Набокову», только что вышедшую в НЛО. Первым делом прочитал дружеские письма к Глебу Струве — они здесь в качестве приложения в конце книги. Письма 1925-1935 годов, когда Набоков жил в Берлине. Здесь очень много просьб перевести деньги («высылайте быстрее презренный металл за отрывок, очень нужно» — Струве помогал ему с публикациями в журналах). Есть литературные впечатления («перечел «Улисса» Джойса. Какая гениальная похабель»). Конечно, много о книгах («пишу большой, но, кажется, неудачный роман» — про «Короля, даму и валета»; «под большим секретом сообщаю вам, что кончил новый роман, — не говорите никому! Он из немецкой жизни и довольно сочный» — про «Камеру обскуру»). И о мечтах («между тем, моя давняя мечта: печататься по-английски»). Как всегда в таких случаях, хочется залезть в книгу и сказать Набокову, что мечта сбудется, проблем с деньгами не будет, сочный роман окажется (по его же мнению) самым слабым, а дружба со Струве расстроится. Набоков ничего этого не знает, да и вообще это другой Набоков. Долинин на первой странице приводит отрывок из стихотворения Набокова «К моей юности». Набоков обращается к себе и отвергает идею непрерывности творческого пути: «Ты давно уж не я, ты набросок, герой всякой первой главы, а как долго нам верилось в непрерывность пути от ложбины сырой до нагорного вереска»