Редактор в перьях

Романтизация — это способ поесть говна с красивой тарелки Не знаю, как вам, а мне уже осень кашляет в затылок. А значит, впереди дожди, грязные брызги на штанинах, сырость, сезон психозов и простуд. Или тыквенного латте, Хэллоуина и всех частей «Сумерок» с извечным хоа хоа хоа? Маркетинг очень классно помогает нам романтизировать сезон, когда световой день становится короче, а деревья за окном показывают стриптиз. И я задумалась: а ведь мы всегда романтизируем то, с чем не можем справиться здесь и сейчас. Осень не отменить усилием воли — и тогда психика переописывает необратимое как красивое. То же самое, например, с типичным СНГшным детством. Мы романтизируем одинаковые панельки, которые по ночам светятся уютным светом. Вспоминаем подростковые свидания в подъездах (потому что больше было негде). С приятной ностальгией вспоминаем наши постапокалиптические дворы, где надо было отбиться от бродячих собак и подраться с бомжом, чтобы дойти до дома. Школа жизни! Закалка характера! В психологии это называется защитным механизмом совладания: если ситуацию нельзя разрешить напрямую, психика меняет отношение к ней, чтобы не слишком травмироваться. Вспомните моду на туберкулез: до 1882 года, пока Роберт Кох не выделил туберкулёзную палочку, чахотка была почти модным диагнозом. Бледность и хрупкость считались признаком утончённой натуры, дамы закапывали в глаза белладонну ради «горящего» взгляда, героини Дюма и Мюрже умирали от неё красиво. Причина проста — болезнь была смертельной и неуправляемой, медицина не понимала её природы. Признать это как есть означало жить с постоянным ужасом. Падать в обморок в объятия гусаров гораздо интереснее. Вот и получается, что если положить говно на красивую тарелку, полить вареньем и пригласить за стол друзей, то не такая уж проблема его сожрать. Можно даже вспоминать потом, как ловко вы с этим справились. Главное, не отказываться от другой еды, когда она появится.