Музыка жестко цепляет, когда касается не только самого автора, но и того, что он сумел уловить в воздухе и переработать, согласны? Я тут не имею в виду разговор исключительно на общественно значимые темы, а скорее ситуацию, когда артист становится проводником того, что у людей на уме и сердце, а не ретранслятором собственной боли. Конечно, есть и такой путь: говорить о том, что чувствуешь только ты, и находить отклик у тех, кому это, как говорят проработанные миллениалы, отзывается. Тоже вариант, безусловно. Но первый подход не только, как мне кажется, дает потенциально больший отклик, но и сам по себе ценнее — как минимум с точки зрения того, как музыка фиксирует эпоху. У Madk1d есть трек «Мориарти» — сейчас уже удаленный им самим со стримингов, потому что, по его словам, ему «не нужны проблемы». Короче, это история от лица девчонки, связавшейся не с тем пацаном и из-за этого начавшей употреблять. Что было до и после — мы не знаем: застаем героиню в момент, когда родаки уже все поняли, нужно срочно чистить переписки, и непонятно, что будет дальше — в том числе с этими отношениями. В припеве она обращается к блогеру Мориарти, якобы владельцу даркнет-маркетплейса. Я, кстати, узнала о нем только из этой песни, хотя у него 3,2 миллиона подписчиков на ютубе. Мистер Мориарти, напиши моим родителям Я хочу гулять и наслаждаться этим Питером Забери обратно все, что я у вас купила там Забери обратно, я, возможно, даже денег дам У Madk1d и у самого были проблемы с наркотиками: подростком он лечился от зависимости. Артист говорил про эту песню, что ему было интересно «поработать с остросоциальными темами для простых людей», и понятно почему выбрал именно эту — возраст начала употребления всякой дряни за последние годы и правда заметно снизился, недавний док BBC тому подтверждение. В общем, таких девчонок (да и пацанов), к сожалению, и правда сильно много. Жаль, что песню спрятали от лишних ушей. Монолог героини нельзя трактовать как романтизацию или пропаганду — скорее как растерянность человека слишком юного, чтобы уберечь себя от трагедии. И вот эта надежда — что все можно переиграть, заплатить свою цену и просто снова жить — с одной стороны, трогательна и наивна, а с другой — остается, пожалуй, единственным, за что еще можно уцепиться.