ЧЕЛОВЕК КУСАЕТ СОБАКУ Если коротко: это чудовищно страшный альбом. Страшнее нарочито мерзкого «Хошхонога» например, потому что сам окружающий контекст делает его таким. «Партизан» это не рассказ о жизни других людей и их опыте как в «Грише» Метокса например, это очередной альбом Хаски о самом себе, на котором он примеряет новую маску и на обложку которого ставит своё лицо вместо лика Христа на хоругви, окрашенной цветами нацбольского флага. Он одновременно и раб, и фюрер Рейха имени себя, своих потаëнных страхов, гордыни и злобы к окружающим, от релокантов с гуманистами до современных рэперов, но в большей степени конечно к себе, что вообще не делает ему чести. Старательно выворачивая кал из под хвоста свои гнилостные внутренности, он будто радушно приглашает остальных на них полюбоваться. И это отвращение к себе, самостоятельно культивированное чувство орочьей ущемленности и неполноценности оказывается проще всего сублимировать именно что через ненависть к другим. Не обошлось и без извечного рефрена, мол Хаски говорит чужими голосами. При этом на альбоме нет фитов (хотя с Зангези вроде как планировался), и даже интервью он берëт сугубо у себя самого, предпочитая общению с другими людьми, от лица которых он якобы высказывается, приятное общество собственной шизофрении. Партизан ведь на то и партизан, что работать в одиночку он не может, и поэтому большинство военных песен посвещено единению и братству. Но милитаристская эстетика Хаски в принципе нарочито неестественная, сказочная и без этого факта. Здесь нет упоминания грязных подробностей войны, декорации происходящего на альбоме довольно схематичны, чтобы они ни коим образом не помешали личному высказыванию. И именно это равнодушие пугает меня сильнее всего: лимонка в руках есть, но личность того, в кого она точно будет брошена, его переживания и чувства Хаски не волнуют (как и отсутствие сомнений в том, а нужно ли её кидать вообще), куда важнее просто выжить и вернуться к любимому человеку. У этого театра насилия будто нет цели, танцы на снегу оборачиваются дракой стенка-на-стенку, где есть только свои и чужие. Но, надо признать, и скуратовского угара с приговариванием заветной «гойда-гойда» здесь тоже нет. Одно радует – насколько эта метафизическая война Хаски оказалась несвоевременной. Все эти желчные проклятия несуществующей Америки и «кровожадных пацифистов» разбиваются об ощущение просто нечеловеческой усталости, витающей вокруг. То, о чём он поёт, давно уже фонит с каждого экрана, тлетворными миазмами проникает в повседневность, становясь рутиной. Поэтому некоторые их этих артовых ужимок мне показались вторичными: нужен катарсис, или по крайней мере обезболивающее. Стоит признать, понимание этого у Хаски есть. Во всём этом потоке садомазохизма глотком свежего воздуха ощущается песня «Музыка Рай», в которой собственно музыка метафорически предстаёт лекарством. Так что же по мнению Димы способно излечить большое и общее горе? Судя по песням «Живая Вода» и «Ветром Снегом Зноем» только одно – маленькое семейное счастье. Признаюсь честно, как бы мне самому эти треки не нравились, я вообще не представляю как оно может побороть звериную нетерпимость и самопожирающую, удушающую ненависть, которую сам Кузнецов старательно пестует в себе и в других, хотя не отрицаю того, что кому-то это действительно может помочь. Во мне же «Партизан» не оставил ничего кроме пугающего ощущения пустоты и неопределенности. Но и фальши не почувствовал тоже: по крайней мере во всех этих эмоциях, тëмных и светлых, Хаски смертельно искреннен