История одной фотографии. Как-то раз меня пригласили выступить на большом мероприятии компании, названия которой я не помню, но компания французская. И в зале публика из стран бывшего СССР, стран пять или шесть. И французы. И Боярский на финальном банкете. Человек триста или четыреста, как видите, одеты все довольно официально. Я был в костюме, но пиджак снимаю в припадке энтузиазма обычно через час-полтора после начала. Работать с этой аудиторией мне почти весь день. То ли «Англетер», то ли «Астория». Как вы поняли, всё очень серьёзно. И вот стою я за сценой, а на сцене ведущий. И слышу я знакомые интонации и понимаю, что это да, ведущий, но ведёт он преимущественно свадебные церемонии, а не деловые мероприятия. Тут вам и «Давайте пошумим!», и «Под ваши бурррррррные аплодисментыыыы…», и «Как настроение, Питеееееееер?», и прочее такое. Меня тоже, как мне сказал, будет объявлять он. Как человек с необычным, мягко говоря, именем, я обычно прошу меня познакомить с ведущим, чтобы убедиться, что он знает, как оно произносится. Ну и на всякий случай уточняю, как он меня собирается представлять. И вот подхожу я к этому, источающему энергию и уверенность, и неэнергично и неуверенно уточняю и у него. Он же смотрит на меня как Моцарт на Сальери и говорит: «Обижаете, я столько лет в профессии…». Тут я ещё больше смутился и отстал со своими вопросами. А напрасно. Через несколько минут ведущий вышел на сцену, чтобы объявить меня. И я услышал и про настроение, и про пошумим. А потом, представьте, раздаётся рык: «А сейчас я приглашаю на эту сцену под ваши бурррррррные аплодисменты… Встречайте… великий и ужасный Ррррррррадислав Гандапааааааас!». Да, именно так, копипаст из «Золотого ключика», где про Карабаса Барабаса. Великий и ужасный. На сцену я, конечно, выскочил как ни в чём не бывало. И день прошёл отлично. Но с тех пор я всегда прошу каждого ведущего дословно мне сказать, как они собираются меня представлять. Коллеги, не обижайтесь, я вам доверяю, но тот великий и ужасный – это он виноват.