Парадоксально, но сейчас, чтобы быть настоящим панком — надо быть репером. Если ты делаешь гитарную музыку, но ты при этом не репер — ты делаешь полную хуйню. Кирилл Бледный вывел русскоязычную сцену из панк-средневековья в эпоху панк-Возрождения очень просто: поверх ебашущих гитар заявил, что он репер. Сразу, прямо на первом альбоме, все сказал: «Я пою этот реп о любви». Потом были «висюльки на моих руках», фиты с Яниксом и диссы на Славу Мерлоу — тоже настоящий реп. Его коллеги такой широтой духа не обладали. Поэтому весь спектр современой гитарной музыки — от любителей апельсинов из Папин Олимпос до всяких детских аниматоров в духе Космонавтов Нет — просто стыдно ставить в один ряд с Пошлой Молли. И не сказать, что особо что-то поменялось. Бледный по-прежнему жук в муравейнике. Но! Наконец-то на этом бедном поприще появился еще один репер, который на своем реперском угаре способен убирать всех говнарей-косплейщиков. Капсайз — безусловно репер. В первую очередь, в плане отношения к материалу (да и по жизни он тоже, в общем-то, репер — просто прочитайте его интервью). Рок-музыке гораздо меньше свойственна реперская графомания: альбомы реже, альбомы меньше по хронометражу. Однако вчера Капсайз ультанул часовым микстейпом — и копаться в нем удовольствие, сопоставимое с изучением огромных релизов Кизару или, например, раннего Фараона. «Так, ну это чето кал, это бодро, но тайпово, а это...» — а это пиздец. Катарсис. В прошлом году меня так заворожил трек «Самокрутки» — посреди понятного поп-панка возникло необъяснимое НЕЧТО, невероятно чувствительное и нежное. На новом релизе похожим образом запрятался трек «Веревка». В гуще гитарного ебалова, иногда чуть более бодрого, иногда менее — расположилось ОНО. Чистый реп, чистое чувство — так подрывается повседневность, так у чаппы вырастают крылья, так в треклисте неподъемного альбома ты находишь песню, которую хочется унести с собой дальше по жизни.