2 «Обманщица — ностальгия»: про альбом «Повести» Бразильца и Метокса Но вообще.. это текст не про Метокса — просто уж очень будоражит образ самодельной тюрьмы и прорывающаяся сквозь зажиточный репчик рефлексия, да и черновики текста про «Лойко Зобар» лезут наружу. Выберусь из собственной самодельной офисной тюрьмы, где ни счастья, ни свободы, — напишу и про него, обещаю! Это текст про Бразильца — признание в любви его маленьким двойным рифмам, маленьким радостям и маленьким трагедиям. На фоне Метокса он кажется здравым мужиком, который понимает свободу как счастье — и без сомнений выбирает возможность получать от репа чистый кайф: «Про подъезды, шлюх и травку больше мочи нет петь Братья за счастливой жизнью встали в очередь все» Сейчас Брази ебашит в зале жесче, чем на майке: добрая треть альбома посвящена культу беговой дорожки. Репчик для него — делюга между треной и шашлыками. Но я не вижу в этом никакой проблемы. Бразилец всю жизнь хотел простого человеческого счастья: «В стеночку обыграться и похавать на фуд-корт», — и именно эта непритязательность сделала его одним из моих любимых бытовушников от репа. Метокса и Брази объединяет бэкграунд, но в плане творческих притязаний они противоположны: Браз никогда не подрывал повседневность, «Чапаева и Пустоту» называл бредом, не думал о том, что «пишет ебучий реп, а мог бы выдать «Заратустру», никогда не целился в вечность, не хотел достучаться до небес, — он хотел, чтобы ты понимал этот текст, он просто любил Реп, Вешняки и Спартак. Не претендуя на то, чего Метоксу сейчас так не хватает, обладал даром влюблять в это других через свои двойные, как стеночка, рифмы и панчи про футбол, как это делает батя, показывающий ретро-матчи. «Повести» — причесанный реп из прошлого, реп из детства, в котором единственными священными желаниями и были: коробка, фудкорт, граффити. Мой подростковый быт был пронизан этой иронией, приземленностью, мелочностью Брази, его неловкими самокопаниями, угарами, «слышь», двойными рифмами, ставками, неймдроппами футболистов, шашлыками, районом.. Самовоспроизводящаяся претензия «Когда моя душа старела, мною восхищались / Как стало всё спокойно, сразу песни обнищали» тоже понятна: на любой куплет с альбома «Повести» найдется несколько куплетов попизже из прошлой жизни (забавно, что так можно сказать и про Метокса), но, блять, ностальгия действительно та еще обманщица. Мне сложно доказать, что Брази — третьесортный реперок, во-первых, потому что я полностью согласен, во-вторых, потому что это неважно. Никуда не денешься от призраков прошлого, от куплетов в голове, от взросления в маленьком городе под песни ЧЭ и РО. Трудно сказать, что я там такого находил — музыку, на которой растут, не выбирают. Но отделить себя от нее уже невозможно. Я буквально воспитан на этом музле и пропитан им. Бразилец воспитал меня даже при условии, что я болел за ЦСКА, даже при условии, что Москва для меня ограничивалась станцией ВДНХ, а до Вешняков я не добирался, по-моему, никогда. Но как только врубается «Философия», я сразу слышу все отсылочки, хотя не переслушивал старые песни уже давненько, и знаю, что это «Реп по фану, реп чисто для фанов», — реп для меня. «Мой фристайл весит полкило Я неудавшийся рыцарь, как Дон Кихот Мои рифмы липнут к нёбу, как к бомбе "Бом" Это псевдоандеграунд, мой альбом не бомба Я не с Востока, да, я с грёбанной жопы Где одевать трубы фубу было стрёмно до жопы Но мы их одевали и футболки эко Мусора кололи нас, а мы наколки на веко На полке навек альбом Термита и Гека Мы не хотим в мегаполис, верните нам гетто Свои беспонтовые строки я бросаю в толпу Да, я с виду лошок, внутри я ссанный петух Когда вылезли мы, твой ансамбль потух Мой ассирийский голос режет, как саблей слух Волосат и глуп, и колоссальный бум Не вызывал ни у кого, как De la Soul и Doom Моя настольная книга — философия улиц В которых с самых низов филок собрано "мулик" В любом рэперском баттле я буду взади всех Но мои душевные песни задевают каждый нерв»