Репродуктивный и семейный психолог | Дарья Грачева

Сегодня я хотела бы обсудить третью важную женскую фигуру сериала - тетку Лидию. Лидия - прекрасный пример садистического Сверх-Я. Это внутренний надзиратель, который наказывает за проступки. У здорового человека он соразмерен, а у Лидии он тотален и слит с жестокостью. Но парадокс сериала состоит в том, что она наказывает "из любви". Электрошокер и ласковое "девочка моя" сливаются в одном жесте. Мы видим насилие, упакованное в заботу. Я уже упомянула в разборе Джун, как Лидия способствовала расщеплению психики и диссоциации. Когда источник боли и источник нежности - это один и тот же человек, психика не может это собрать воедино. Ребенок (а служанок намеренно инфантилизируют) не может ненавидеть того, от кого зависит и кто его же утешает. Поэтому психика расщепляется. Почему тетка Лидия страшнее Фреда и Яснорады? Фред - лицемер. Он знает, что нарушает собственные правила, а Яснорада шла за властью. Но Лидия - искренне верующая. И вот эта искренность и есть ее сверхоружие. Она правда считает, что спасает их души, что мир снаружи погубил этих девочек, а она возвращает им смысл и чистоту. Зло, которое знает, что оно зло, можно поймать на лжи. А зло, которое верит, что творит добро, неуязвимо изнутри - ему не стыдно, его не мучает совесть, оно черпает силы в собственной праведности. Очень важна история Лидии, которую нам показывают в одном из сезонов. Лидия до Галаада - это одинокая, ригидная, религиозная, немолодая женщина, пережившая унижение и отвержение. Ее жестокость к чужой сексуальности и к "греху" - это реактивное образование. Собственные запретные, непрожитые импульсы - потребность в любви, сексуальность, нежность - она вывернула в их противоположность. Теперь она карает в других ровно то, что не смогла разрешить себе. Женщина, которой самой было отказано в любви и теле, стала надзирательницей за чужими телами и чувствами. А еще Галаад дал ей то, чего у нее никогда не было - власть, значимость, смысл. Из одинокой, никому не нужной учительницы она стала фигурой, которую боятся и слушают. Для раненого нарциссизма это как наркотик. Поэтому она так предана системе, ибо система ее возвысила. К концу сериала мы видим, что у Лидии есть настоящая привязанность - в частности, к Джанин. Есть трещины, сомнения, моменты, когда она ужасается перегибами Галаада. Она искренне считает, что защищает своих девочек от худшего, и в извращенной логике Галаада она даже где-то права (без нее с ними обошлись бы еще страшнее). Таким образом, мы видим, что Лидия не монстр, а любящий тюремщик, в котором живое чувство и чудовищная жестокость не противоречат друг другу, а срослись воедино. Тетка Лидия - это буквально интроект, который живет в голове у множества людей. Тот самый критикующий, заботливый внутренний голос, который говорит: "Я делаю тебе больно, потому что люблю и знаю, как правильно". У Джун внутри постоянно звучит голос Лидии. Это ни что иное, как оккупация психики. Угнетатель, которого ты носишь внутри уже без надзирателя снаружи. Многие женщины приходят ко мне именно с такой Лидией в голове - токсичной материнской фигурой, которая мучает "из любви". И задача терапии - различить этот голос, отделить его от себя и перестать принимать жестокость за заботу. Мы видим в истории Лидии навязчивое повторение. В прошлом был эпизод с Ноэль, где Лидия привязалась к мальчику и его маме. Не выдержав отвержения мужчины, она позвонила в опеку и разрушает диаду матери и ребенка ("ради его же блага"). Мы видим, как ее подлинная любовь в момент чувства стыда и тревоги превращается в мгновенную кару. И кара преподносится как спасение - она забирает мальчика у "недостойной" матери для его же блага. То же самое происходит и со служанками, на которых у нее материнский перенос. Они дают Лидии разыграть ту роль спасающей матери, в которой она всякий раз терпит крах. Она их по-настоящему любит и так же по-настоящему истязает для их же блага. Мы видим, как ее забота всегда несет внутри себя предательство, потому что в ней самой любовь и наказание срослись через стыд.