Репродуктивный и семейный психолог | Дарья Грачева

Сегодня я хотела бы продолжить свой разбор и поговорить о главной героине - Джун Озборн. Весь путь Джун на протяжении сериала - это борьба за сохранение субъекта там, где система требует его аннигиляции. Галаад отнимает имя, тело, ребенка, право говорить. Джун защищается самым доступным способом - расщеплением. Ее голос за кадром и есть то самое спасенное Я. В начале Джун долгое время удерживали от распада хорошие внутренние объекты - ее муж Люк и дочь Ханна, которые были для нее не только семьей, но и связью с прошлой жизнью. Движущая сила Джун на протяжении всего сериала - материнская любовь, доведенная до абсолюта. Эта любовь одновременно и спасает ее, давая смысл в жизни, и становится ее капканом. Она не может уйти, пока Ханна в Галааде. Ее невозможно сломить, но в то же время ей можно управлять. По мере развития сюжета мы наблюдаем интересную трансформацию Джун и видим, как из роли жертвы она переходит в сопротивление, а затем сама становится агрессором. Чем дольше она находилась в аду, тем больше в ней прорастает ярость и способность к жестокости. И не последнюю роль здесь играет тетка Лидия, работающая, как агент, устанавливающий расщепление. Ее метод - соединять насилие с заботой, наказание с "любовью", а унижение с "заботой" о душе. Когда источник боли и источник привязанности - один и тот же человек, психика не может это интегрировать и вынуждена расколоться, чтобы выжить. Мы видим здесь классическую дезорганизованную привязанность и травматическая связь - ребенок (а служанок инфантилизируют намеренно, говоря им "девочки мои") не может ненавидеть того, от кого зависит, поэтому отщепляет невыносимое. Лидия буквально производит диссоциированных субъектов, ибо это ее ремесло. Диссоциация у Джун сначала спасительная (как способ пережить церемонию), но у нее есть цена. Расщепление, которое спасает в моменте, со временем становится структурным надломом личности. То, что раньше было защитой, становится устройством психики. Апогеем и точкой невозврата становится убийство Фреда. Первое убийство - это необратимое пересечение порога. До него есть фантазия о том, что она хорошая, прото оказалась заложницей обстоятельств, но после опоры больше нет. Рушится даже не мораль, а образ себя как хорошего объекта. Можно оправдать поступок, можно понять его, но нельзя вернуть себе себя-прежнюю, которая этого не делала. Это и есть моральная травма в чистом виде - рана от того, что сделала ты, даже если не было выбора. И главный выгодоприобретатель здесь, как бы это ни было иронично - Галаад. Он не сломал бы Джун, просто мучая ее. Он сломал ее, сделав ее способной на то же, что и он сам. Галаад вложил в нее свою жестокость. Жертва, которая убивает, это последний трофей системы - она доказала, что при достаточном давлении хороших нет, есть только те, кого еще не доломали. И в этом смысле та Джун, которую мы видим в финале, демонстрирует нам не победу над Галаадом, а его самое страшное порождение. На протяжении сериала мы видим расщепление Джун на две части - прошлую с прошлой жизнью (стертая к концу сериала), где она жена Люка и мать Ханны и новая - где она любит Ника и родила ему дочь Николь (Холли). Главный внутренний конфликт Джун к финалу - это две несовместимые части - мать, которая хочет покоя, безопасности и своих детей, и революционерка, которую ярость тянет остаться и разрушать Галаад. Она буквально разорвана между прошлым и Галаадом. Это и есть ее незаживающее расщепление - она не может быть целиком ни той, ни другой. Идеология Галаада сводит женщину к одной функции - матери, матке, сосуду. Вся система построена на том, что женщина - это материнство и ничего больше. И весь парадокс состоит в том, что Джун, чтобы уничтожить эту систему, в финале отказывается от роли матери. То есть Галаад и здесь, в последний раз, забирает у нее материнство, но уже ее собственными руками. Она отпускает Николь и Люка в безопасность, а сама остается в борьбе. Чтобы отомстить за то, что ее свели к матери, ей приходится перестать быть матерью. Система проигрывает, но и здесь оставляет на ней свой след.