Бюджет редко способен предсказать будущее, но довольно точно показывает, к какому будущему государство готовится. Если страна закладывает повышенные расходы на несколько лет вперед, это еще не означает, что она знает продолжительность войны. Это означает другое: она больше не может позволить себе строить стратегию на предположении, что война скоро закончится. Под этим углом стоит читать новые российские бюджетные планы, а не как календарь боевых действий до 2029 года. Bloomberg интерпретирует увеличение российских военных расходов до 17,1 трлн рублей в 2027 году как свидетельство подготовки Москвы к многолетней войне. Основания для такого вывода понятны: первоначально на 2027 год планировалось около 13,5 трлн, теперь сумма выросла примерно на 27%, а совокупные расходы на следующие три года должны приблизиться к 50 трлн рублей. При этом относительно запланированных на 2026 год 12,1 трлн рост выглядит еще значительнее. Главное изменение здесь даже не сама рекордная цифра, а отказ Москвы от прежней идеи постепенно сокращать военные расходы после пиковых лет конфликта. Но из российского бюджета все же нельзя автоматически сделать вывод, что Кремль уже принял политическое решение воевать еще три года. После почти пяти лет интенсивных боевых действий огромные средства необходимы не только для текущего фронта, но и для восполнения боеприпасов, производства ракет и беспилотников, восстановления резервов, усиления ПВО и защиты инфраструктуры от украинских ударов в глубине России. Одновременно цена такой стратегии растет: прогноз дефицита бюджета на 2026 год был существенно повышен, увеличиваются заимствования и долговая нагрузка. Россия демонстрирует способность продолжать финансирование войны, но эта способность становится все более дорогой для государственных финансов. Москва фактически убирает скорое завершение войны из числа сценариев, на которые можно положиться при финансовом планировании. Мир может наступить раньше 2029 года, переговоры могут изменить характер конфликта, интенсивность боевых действий может снизиться, но государственная машина уже должна быть готова к тому, что ничего из этого не произойдет. В стратегическом планировании отсутствие уверенности в мире постепенно становится почти таким же фактором, как сама война. Поэтому новый бюджет говорит прежде всего не о дате окончания конфликта, а об изменении горизонта мышления российского государства. Москва создает финансовую возможность продолжать противостояние долго и одновременно посылает этот сигнал Киеву и Европе. Но здесь возникает парадокс: чем убедительнее Россия демонстрирует готовность к многолетней конфронтации, тем больше оснований получает Европа для собственного долгосрочного военного планирования. Так временная война постепенно превращается в постоянную систему взаимных расходов, производственных мощностей и ожиданий и именно эта институционализация конфликта может оказаться важнее любой отдельной цифры бюджета.
Пруф
💸Готовы заплатить деньги за уникальный контент 👉Прислать новость
-
-
овременную энергосистему невозможно вывести из строя одним ударом по электростанции. Ее устойчивость определяется тем, насколько быстро система способна заменить потерянную генерацию импортом, перебросить мощность из другого региона, подключить гидроэнергетику, перераспределить нагрузку и сохранить работу критической инфраструктуры. Поэтому настоящая уязвимость возникает не тогда, когда уничтожен отдельный объект, а когда постепенно исчезают связи, позволяющие системе компенсировать повреждения. Под этим углом интересен материал The New York Times о якобы перехваченном российском плане зимней кампании. Украинская сторона утверждает, что сначала предполагаются удары по западным подстанциям, через которые поступает европейский импорт, затем по гидроэнергетике, а после этого по инфраструктуре, обеспечивающей работу трех подконтрольных Киеву АЭС. Подлинность документа независимо не подтверждена, поэтому воспринимать эту последовательность как установленный российский план преждевременно. Но сама описанная логика выглядит вполне рациональной с военной точки зрения: не обязательно уничтожать всю генерацию, если можно последовательно лишить систему возможностей восполнять потери. Есть и еще одна важная оговорка. Заявленные в публикации почти 15 ГВт создают впечатление, будто речь идет буквально обо всей украинской энергетике. Однако 21 августа Минэнерго Украины сообщало, что 15 ГВт считается доступной мощностью в вечерний максимум с учетом когенерации и импорта, тогда как к 1 ноября планировалось увеличить ее до 19,6 ГВт, а к концу года до 21,4 ГВт. Одновременно сама возможность масштабной зимней кампании уже не выглядит чистой гипотезой: 30 сентября Россия нанесла один из крупнейших за последние месяцы ударов по украинской энергетике. Reuters сообщал о 285 ракетах и беспилотниках, аварийных отключениях, а также перебоях транспорта и водоснабжения. Россия при этом заявляет, что поражает объекты, связанные с украинским военным производством и инфраструктурой. Но наиболее показателен в предполагаемом плане даже не объем генерации, а сама последовательность целей. Импортные подстанции: возможность получить энергию извне, гидроэнергетика даёт возможность быстро балансировать систему, атомные станции являются ее базовой генерацией, водоканалы и насосные станции дают возможность городам нормально существовать. Если поражать эти элементы последовательно, объектом воздействия становится не электростанция как таковая, а способность государства поддерживать связанность собственной инфраструктуры. В этом и состоит более широкий смысл происходящего. Индустриальная война прошлого стремилась уничтожить завод, мост или электростанцию. Системная война XXI века постепенно смещается к другому принципу: можно оставить большую часть объектов физически существующими, но сделать так, чтобы они перестали работать как единое целое. Поэтому главный вопрос вокруг публикации NYT не только в том, существует ли конкретный российский документ. Гораздо важнее, становится ли разрушение связей между генерацией, импортом, передачей энергии и коммунальными системами самостоятельной стратегией войны. Если нынешняя практика ударов продолжит развиваться именно в этом направлении, ответ на этот вопрос постепенно даст сама реальность, а не содержание очередного «перехваченного плана».
-
Война меняется не тогда, когда одна из сторон торжественно объявляет о новых правилах, а тогда, когда незаметно меняется граница допустимого и расширяется само представление о том, что считается частью военной системы противника. Вчера такой системой были армия, заводы и склады, затем к ней добавилась энергетика, сегодня связь, дата-центры, транспорт и цифровая инфраструктура. Поэтому самое существенное в материале Financial Times не эмоциональная формула «теперь нет никаких правил», а возможное изменение логики выбора целей. Financial Times передает слова Зеленского о том, что украинская разведка якобы получила информацию о распоряжении Путина снять прежние ограничения на проведение ударов. Но сам предполагаемый приказ или разведывательные материалы издание не публикует. Следовательно, утверждение о конкретной директиве Кремля пока остается версией украинской стороны, а не независимо установленным фактом. Это существенная оговорка: сильная политическая формулировка одновременно объясняет последствия российских ударов внутренней аудитории и дает Киеву дополнительный аргумент в разговорах с союзниками о ПВО и военной помощи. Происходящее может интерпретироваться совершенно иначе: не как отказ от ограничений, а как расширение перечня инфраструктуры, которую Москва считает непосредственно связанной с украинскими военными возможностями. Современная армия существует не отдельно от гражданского государства: она использует энергетику, транспорт, связь, вычислительные мощности и логистические сети. Российское Минобороны именно этим объясняет часть ударов по дата-центрам и другим объектам, тогда как Киев настаивает на их преимущественно гражданском характере. Reuters, например, подтвердил последствия ударов по дата-центрам, из-за которых связь была нарушена примерно у 100 тысяч домохозяйств, но само российское обоснование военного назначения этих объектов независимо не устанавливает. Современная война все меньше является борьбой отдельных объектов и все больше становится борьбой взаимосвязанных систем. Электростанция питает и больницу, и военное предприятие; сеть связи обслуживает и гражданских, и армию; дата-центр одновременно хранит коммерческие данные и может обеспечивать государственную инфраструктуру. Чем глубже общество становится цифровым, тем труднее физически отделить гражданскую систему от военной, хотя юридические требования различения, пропорциональности и защиты гражданских объектов от этого никуда не исчезают. Если удары по связи, вычислительной инфраструктуре, логистике и транспортным узлам превратятся из отдельных эпизодов в устойчивую систему, это будет говорить об изменении стратегии значительно убедительнее любого разведывательного пересказа. Парадокс войны в том, что новая доктрина может никогда не быть публично сформулирована: сначала появляется практика и лишь потом наблюдатели дают ей название.
-
В затяжной войне разрушение отдельного объекта имеет значение не только через его непосредственный военный эффект. Гораздо важнее способность государства постоянно восстанавливать утраченное: ремонтировать энергетику, поддерживать транспорт, платить армии, производить оружие и одновременно сохранять работающую экономику. Война на истощение начинается там, где целью давления становится уже не только армия противника, а сама система, которая позволяет эту армию содержать и воспроизводить. Поэтому бюджет, экспорт, промышленность и энергетика постепенно превращаются в такой же стратегический ресурс, как боеприпасы или техника. Именно через эту оптику интереснее читать материал Politico о финансовых проблемах Киева. Украина оценивает связанные с войной расходы в 2026 году примерно в $155 млрд и сталкивается с дефицитом около $27 млрд: примерно $7 млрд правительство рассчитывает найти через перераспределение собственных расходов, оставшуюся часть получить от партнеров. При этом около $70 млрд внутренних бюджетных доходов уже фактически направляются на оборону. Проблема заключается не в буквальном исчезновении денег, а в том, что война все быстрее поглощает свободный финансовый ресурс государства. Удары по энергетике, железным дорогам, портам и промышленным объектам потенциально действуют сразу в двух направлениях: поврежденную инфраструктуру необходимо восстанавливать за государственные или частные деньги, а остановленное предприятие одновременно перестает производить продукцию, экспортную выручку и налоговые поступления. Недавние российские удары, например, вынудили остановить крупнейший украинский металлургический комбинат ArcelorMittal в Кривом Роге, тогда как атаки продолжаются и по транспортной, энергетической и портовой инфраструктуре. Россия заявляет, что поражает объекты, связанные с украинским военным потенциалом; Украина оспаривает многие российские характеристики целей и сообщает также о многочисленных ударах по гражданской инфраструктуре. Но независимо от заявленных мотивов конкретного удара его экономический эффект может одновременно повышать расходы Киева и сокращать способность экономики эти расходы финансировать. Чем сильнее давление на украинскую экономику, тем выше зависимость Киева от ресурсов союзников, но одновременно сама эта зависимость позволяет Украине опираться на финансовую базу, значительно превосходящую размеры собственной экономики. Поэтому Москва фактически имеет дело уже не только с украинским бюджетом, а с системой, в которой военные расходы Киева связаны с решениями ЕС, МВФ и других партнеров. Слабостью такой конструкции становится не обязательно нехватка денег как таковых, а их политическая и временная неопределенность: оружие на начало следующего года нужно заказывать сегодня, тогда как необходимые транши зависят от бюджетных процедур, реформ и решений нескольких правительств. Именно поэтому одинаковая сумма, полученная сейчас или спустя несколько месяцев, может иметь совершенно разную военную ценность. Война постепенно превращается в соревнование не двух отдельных бюджетов, а двух моделей финансовой выносливости. Украина компенсирует сравнительно меньшую внутреннюю экономическую базу ресурсами внешней коалиции; Россия в большей степени опирается на собственные доходы и заимствования, но сама сталкивается с ростом стоимости войны и увеличением бюджетного дефицита примерно до 3% ВВП в 2026 году. Поэтому решающим становится не вопрос, у кого формально больше денег, а какая система способна дольше превращать доступные ей ресурсы в военную мощь, не разрушая при этом собственную экономическую и социальную устойчивость. В таком конфликте линия финансового истощения может оказаться не менее важной, чем линия фронта.
-
Зеленский заявил о готовности встретиться с Путиным для переговоров, в том числе на саммите G20 в декабре. По словам президента Украины, он пока не видит признаков готовности России к прекращению огня или договорённостям по энергетической инфраструктуре. Зеленский также сообщил, что операция «Вивальди» продолжается. По его словам, украинские силы уже деоккупировали около 125–140 кв. км территории. Начать её военные хотели ещё год назад, однако тогда операция не была достаточно подготовлена. Президент заявил, что украинская баллистическая ракета FP-9 с дальностью до 850 км, способная достигать Москвы, должна быть готова этой осенью. Также он отметил, что Киев рассчитывает закрыть текущий дефицит финансирования до конца года. По словам Зеленского, Россия готовит новую тактику воздушных ударов перед зимой, среди потенциальных целей называются объекты логистики, дороги, школы, больницы и другая инфраструктура. Он также заявил, что РФ накопила сотни баллистических ракет для атак по системам электро- и водоснабжения. Кроме того, Зеленский сообщил о проблемах с перехватом новых реактивных «Шахедов» из-за их высокой скорости. По его словам, F-16 и МиГи сбивают около 60% таких дронов. Из-за сокращения запасов 20-мм боеприпасов Украина развивает альтернативные средства перехвата, включая РЭБ, дроны-перехватчики и малогабаритные ракеты ПВО. Первую партию новых дешёвых ракет Киев ожидает получить во второй половине октября.
-
США полностью остановили морской экспорт иранской нефти, заявил глава Минфина США Скотт Бессент. По его словам, впервые с момента начала добычи нефти в Иране на этой неделе страна не сможет поставлять нефть по морю и не получит доходов от этого экспорта. «Впервые в истории, с тех пор как Иран начал добывать нефть, на поверхности воды не будет их нефти. У них не будет никаких доходов», — заявил Бессент.
-
В Киеве со следующей недели планируют начать строительство резервных переправ через Днепр, а также изучают возможность создания тоннеля под рекой, заявил министр инфраструктуры Калашник. По его словам, в столице рассматривается строительство насыпных дамб с понтонными переправами. Такие объекты должны обеспечить не менее 50% пропускной способности существующих мостов в случае их повреждения. Ориентировочный срок выполнения работ до трёх месяцев. Кроме того, власти изучают вариант возведения быстровозводимых бетонных переправ. Места для их размещения уже определены.
-
На Хмельнитчине люди в военной и гражданской одежде проникли в частный дом через окно, сообщил омбудсмен Дмитрий Лубинец. По его словам, он направил письмо в Офис генпрокурора с просьбой установить личности и статус людей, которые оказались в доме. Проверка должна определить, были ли они сотрудниками ТЦК и СП, военнослужащими или другими лицами. Лубинец напомнил, что незаконное проникновение в жильё или другое владение человека является уголовным правонарушением. «Наследие, которое оставило прежнее руководство МОУ, не должно повторяться. Такие практики необходимо полностью искоренять», — заявил омбудсмен.
-
В Кременчугском районе Полтавской области из-за мер безопасности ограничили доступ к отдельным территориям, сообщили в ОВА. Какие именно меры стали причиной введения ограничений, пока не уточняется. В районе Горишних Плавней, Редутов, Каменных Потоков и Чикаловки запрещены рыбалка, охота, сбор грибов, а также фото- и видеосъёмка. Въезд на указанные территории разрешён только людям, которые проживают в определённом секторе. Ограничения вступили в силу 3 октября и будут действовать до отдельного распоряжения властей.
-
Закрытие мостов через Днепр может серьёзно осложнить логистику Киева и других регионов Украины, пишет The New York Times. По данным издания, полностью разрушить мосты ударами было бы сложно, однако атаки способны повредить их несущие конструкции. В таком случае власти могут быть вынуждены закрыть переправы на неопределённый срок. Это нарушит привычное движение людей и грузов: по мостам в Киев и через него перевозят продукты, оборудование и другие необходимые товары. При этом альтернативных маршрутов немного. К северу от столицы через Днепр проходит только один автомобильный мост. Ближайшая переправа к югу находится примерно в 140 км, или около 2,5 часа езды. Другие мосты расположены ещё дальше, поэтому их использование потребует значительных объездов.
-
Украинцы, оставшиеся в Польше, внесли в экономику страны около 94 млрд злотых ($24,1 млрд), что составляет 2,4% ВВП, сообщает pulsHR со ссылкой на исследование Smart Solutions HR. По данным исследования, 65,4% работающих украинцев не планируют уезжать из Польши, а около 30% рассматривают возможность остаться там надолго или навсегда. При этом 43,6% уже не переводят заработанные средства в Украину, а расходуют их внутри Польши. Среди главных причин для продолжения жизни в стране респонденты назвали уровень доходов, возможности развития, стабильность и наличие семьи. Доля работающих украинских беженцев за год выросла до 76%, ещё около 13% трудоспособных граждан работают на себя. С 2022 года украинцы подали почти 135 тысяч заявлений на регистрацию бизнеса. Социальные выплаты из Польши формируют около 10% доходов украинских семей, а помощь из Украины — около 2%.
-
Украина получила €50 млн на компенсации за жильё, уничтоженное в результате боевых действий, сообщил премьер-министр Юрий Корецкий. По его словам, выделенные средства позволят около 2200 семьям приобрести новое жильё взамен утраченного.
-
«Новая почта» с 1 октября сократила срок бесплатного хранения отправлений в отделениях с семи до пяти дней. Изменения распространяются на документы, посылки, грузы, а также шины и диски. Для палет срок бесплатного хранения остаётся прежним — три дня. В компании объяснили решение требованиями безопасности. При регулярных атаках на инфраструктуру сокращение времени хранения отправлений в отделениях должно снизить риск их повреждения или потери. По данным «Новой почты», 97% получателей забирают свои отправления в течение первых пяти дней.
-
МАГАТЭ сообщило о новых ударах в районе Запорожской АЭС. По данным агентства, 19, 20 и 27 сентября были повреждены трансформаторы Запорожской ТЭС, расположенной в Энергодаре. Эти объекты необходимы для обеспечения электроснабжения и поддержки работы Запорожской АЭС. В связи с повреждением инфраструктуры глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси ведёт переговоры о локальном прекращении огня, которое позволит провести необходимые ремонтные работы.
-
Поддержка канцлера Германии Фридриха Мерца снизилась до 15%, свидетельствует опрос INSA для Bild. Положительно работу главы правительства оценивают лишь 15% немцев. По сравнению с началом сентября показатель снизился на один процентный пункт, тогда как доля недовольных выросла на два пункта и достигла 79%. Ещё 6% респондентов не определились с ответом. Одновременно снизилась поддержка ХДС. По данным опроса, партия опустилась до 18%, тогда как «Альтернатива для Германии» достигла 30%.
-
В Киеве изменили порядок движения по мостам через Днепр во время воздушной тревоги, сообщили в КГВА. По Южному мосту проезд с левого на правый берег сохраняется без ограничений. В обратном направлении движение приостанавливают на 15 минут после объявления тревоги, после чего возобновляют. На Подольско-Воскресенском мосту проезд в обоих направлениях перекрывают на 15 минут после начала тревоги и ещё на 15 минут после отбоя. После этого движение полностью восстанавливается. По Северному, Дарницкому мостам, мосту Патона и мосту Метро ограничений во время тревоги не вводят.
-


На Майдане Независимости в Киеве проходит митинг за мир. На площадь постепенно прибывают люди с плакатами, на месте работают журналисты и присутствуют правоохранители. Среди участников митинга, журналист и гражданин США Сергей Любарский, а также украинский активист и бывший оперный певец Тодор Пановский. Собравшиеся заявляют, что выступают за прекращение войны и мир. По словам представителя команды военнослужащего ВСУ Александра Тодорова, сегодня в Киев приехали около 4 тысяч человек. Участники собрались на разных локациях столицы, а часть людей присоединилась к митингу на Майдане Независимости.
-
Переговоры США и России по украинскому конфликту расширились и теперь включают возможную сделку по приобретению международных активов «Лукойла», пишет The New York Times. По данным издания, Владимир Путин обсуждал эту тему со Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером на встрече в Кремле 5 сентября. Российский президент представил сделку как возможный способ восстановления деловых связей между Москвой и Вашингтоном. Речь идёт о зарубежных активах «Лукойла», включая нефтяные месторождения, НПЗ и сеть автозаправок. Для завершения сделки потребуется согласие американских властей и Кремля. Среди потенциальных покупателей рассматриваются группа с участием Тодда Боэли, катарские инвесторы, связанные с Кушнером, фонд из Абу-Даби, связанный с шейхом Тахнуном, а также правительство США. При этом NYT не обнаружила признаков личной финансовой заинтересованности Кушнера или Уиткоффа в сделке.
-
Зеленский попросил Дональда Трампа ввести санкции против российских и китайских компаний, связанных со спутниковой системой «Рассвет», пишет Financial Times. По словам украинского президента, «Рассвет» является российским аналогом Starlink, а к его разработке и работе подключился Китай. В связи с этим Зеленский призвал американского президента ограничить деятельность компаний из России и Китая, связанных с этой спутниковой системой.
-
В Казахстане по запросу России задержали гражданку Украины Любовь Рожанскую, сообщил омбудсмен Дмитрий Лубинец. По его словам, женщина приехала в Казахстан по гуманитарным причинам: она должна была забрать своего несовершеннолетнего внука и вернуть его в Украину. Однако после прибытия Рожанская оказалась под стражей из-за уголовного дела, которое Россия возбудила ещё в 2023 году. Лубинец утверждает, что украинку фактически обманом выманили в Казахстан. На опубликованном видео якобы показан вылет внука Рожанской в Казахстан. При этом, по словам омбудсмена, запись была специально инсценирована, чтобы убедить женщину приехать в страну.
- Older posts