Одна из главных иллюзий вокруг мирного процесса заключается в представлении, что начало переговоров автоматически означает остановку войны. Последние заявления Сергея Лаврова показывают совершенно другую российскую конструкцию. Москва говорит о готовности к «прочному и справедливому миру», но одновременно прямо отказывается прекращать боевые действия на период переговоров. Для России дипломатия и война в этой модели больше не являются противоположностями, они должны идти одновременно. Объясняя такую позицию на заседании Совбеза ООН, Лавров заявил, что европейские страны хотят использовать прекращение огня для перевооружения Украины, отмечает The New York Times. Это российская аргументация, которую Киев и его европейские партнёры оспаривают. Но с точки зрения переговорной механики она объясняет гораздо больше: Москва рассматривает саму военную паузу как потенциальную уступку противнику, а потому не хочет отдавать её просто в обмен на начало политического диалога. Отсюда возникает фундаментальное расхождение в последовательности будущего урегулирования. Киев и европейские государства неоднократно выступали за прекращение огня как первый шаг к содержательным переговорам. Российская логика предполагает обратное: сначала можно обсуждать параметры соглашения, продолжая боевые действия, и только достигнутая договорённость должна привести к устойчивому прекращению огня. В такой модели фронт фактически становится продолжением переговорного стола: каждое изменение линии соприкосновения способно менять цену будущего соглашения. Поэтому российское заявление о готовности к миру и отказ останавливать боевые действия не обязательно противоречат друг другу внутри той логики, которую публично описывает Москва. Россия стремится сохранить военное давление как переговорный инструмент до момента появления приемлемого соглашения. Для Украины такая модель несёт очевидный риск: переговоры способны продолжаться месяцами, тогда как территория, инфраструктура и человеческие ресурсы продолжают расходоваться ежедневно. Время в этом случае становится таким же предметом торга, как территории, санкции или гарантии безопасности. Таким образом, главный спор потенциального мирного процесса может начаться задолго до обсуждения окончательных границ. Сначала сторонам придётся решить гораздо более простой на первый взгляд вопрос: должна ли война остановиться ради переговоров или переговоры должны идти до тех пор, пока не появятся условия для остановки войны. И если Москва действительно намерена вести переговоры под продолжающимся военным давлением, то происходящее на фронте будет не фоном дипломатии, а одним из её главных аргументов.
Пруф
💸Готовы заплатить деньги за уникальный контент 👉Прислать новость
-
-
География в Европе постепенно превращается в финансовый аргумент. Литва, Латвия и Эстония обратились к Еврокомиссии за дополнительными средствами на развитие беспилотных и противодроновых возможностей. Reuters отмечает, что официально размер запроса не раскрывался, тогда как финское Iltalehti пишет о €500 млн. Но значительно важнее самой суммы принцип, который пытаются закрепить балтийские государства: если они охраняют восточную границу Евросоюза, то платить за её защиту должен не только восточный фланг. Для Вильнюса, Риги и Таллина такая постановка вопроса вполне прагматична. Их небольшие экономики должны финансировать оборону территории, которая одновременно является внешней границей ЕС и НАТО с Россией и Беларусью. Радары, системы РЭБ, средства обнаружения и перехвата беспилотников формально защищают национальное воздушное пространство, однако в стратегическом смысле создают первый оборонительный рубеж значительно более крупной системы. Балтия фактически предлагает превратить собственную географическую уязвимость в общеевропейский оборонный проект. Причём запрос появляется в момент, когда Брюссель уже движется в этом направлении. ЕС развивает инициативы по защите восточного фланга и противодействию беспилотникам, а балтийские государства предлагают проводить совместные закупки с приоритетом европейской оборонной промышленности. Получается удобная для Брюсселя конструкция: европейские деньги одновременно закрывают военную уязвимость границы, стандартизируют вооружения нескольких стран и создают гарантированный спрос для собственного ВПК. Но если такой принцип закрепится, его значение выйдет далеко за пределы нынешних €500 млн. По той же логике совместного финансирования можно рассматривать ПВО, укрепления, склады, военную мобильность и другую инфраструктуру восточной границы. Тогда вопрос будет звучать уже не как «сколько Литва или Эстония способны потратить на собственную безопасность», а как «сколько Европа готова заплатить за защиту своего наиболее уязвимого рубежа». Поэтому нынешнее обращение Балтии интересно не столько размером возможного финансирования. Оно постепенно меняет распределение ответственности внутри ЕС: государства восточного фланга предоставляют территорию, инфраструктуру и непосредственный контакт с риском, а остальная Европа принимает на себя часть расходов. Граница остаётся национальной на карте, но стоимость её защиты всё заметнее становится общеевропейской.
-
Страна может изменить политический союз ещё до того, как станет его членом. Украина пока находится за пределами ЕС, однако сама перспектива дальнейшего расширения всё сильнее ставит перед Европой вопрос, который десятилетиями удавалось откладывать: может ли союз из более чем тридцати государств продолжать принимать ключевые внешнеполитические решения только единогласно. Интервью Магдалены Андерссон для Politico показывает, что война и возможное расширение постепенно превращают этот спор из теоретического в практический. Андерссон предлагает отказаться от национального вето во внешней политике ЕС. Её аргумент понятен: уже сегодня одна столица способна задерживать санкции или другие решения, требуя уступок от остальных участников. После потенциального вступления Украины и стран Западных Балкан количество таких точек блокирования только увеличится. Поэтому расширение начинает требовать от Евросоюза ответа на неудобный вопрос: либо сохранить абсолютное право каждого государства сказать «нет», либо получить возможность действовать даже тогда, когда согласны не все. Парадокс заключается в том, что Украина в таком случае будет менять ЕС задолго до формального членства. Война уже заставила Европу пересматривать оборонные расходы, энергетическую зависимость и отношения с Россией. Теперь перспектива украинского членства становится частью значительно более крупной дискуссии о том, должен ли Евросоюз оставаться прежде всего объединением суверенных государств или постепенно приобретать черты самостоятельного геополитического центра, способного принимать внешнеполитические решения большинством. Отмена вето означает не просто более быстрые санкции против России или более оперативную помощь Украине. Она означает возможность принять внешнеполитическое решение вопреки позиции отдельного государства ЕС. Сегодня сторонники реформы приводят в пример Венгрию и многолетние споры вокруг Орбана, однако созданный механизм будет работать и в будущих кризисах, когда несогласной страной может оказаться уже совсем другое государство и совсем по другому вопросу. Поэтому разговор о вступлении Украины постепенно становится разговором не только о том, соответствует ли Украина требованиям Евросоюза. Возникает обратный вопрос: каким должен стать сам Евросоюз, чтобы принять Украину и других новых членов, не потеряв способность принимать решения. И в этом заключается один из наиболее интересных политических эффектов нынешнего расширения: Украина ещё не вошла в ЕС, а Европа уже вынуждена обсуждать изменение правил, по которым будет существовать после её вступления.
-
У военной технологии существует проблема, которая появляется после её успешного применения: знания начинают распространяться значительно быстрее самого оружия. Украина за несколько лет превратилась в одну из главных лабораторий беспилотной войны, и теперь результаты этого эксперимента постепенно выходят далеко за пределы украинского фронта. Как пишет The Washington Post со ссылкой на американских и мексиканских чиновников, мексиканские картели пытаются привлекать людей с украинским боевым опытом и получать через них современные навыки применения дронов. Парадокс особенно заметен на фоне интереса Вашингтона к тем же самым компетенциям. США обсуждают с Киевом масштабное сотрудничество по украинским беспилотным и противодроновым технологиям, поскольку американской армии интересны не только сами аппараты, но и программное обеспечение, подготовка операторов и система их постоянной адаптации. Одновременно американские власти пытаются не допустить передачи аналогичных знаний преступным группировкам. Получается, что один и тот же украинский опыт становится желательным экспортом для союзных армий и нежелательным для негосударственных вооружённых структур. Государство может запретить экспорт конкретного беспилотника, ограничить передачу компонентов или засекретить документацию. Но военнослужащий после возвращения домой сохраняет знания о том, как организовать работу операторов, адаптировать аппараты к противодействию, использовать разведку и быстро менять тактику. Если такого специалиста позднее завербует преступная организация, никакой таможенный контроль уже не способен остановить перенос технологии, потому что технология находится в голове человека. Украинское Минобороны говорит, что иностранные добровольцы проходят проверки, а число людей, приезжающих с преступными намерениями, ограничено. Однако даже эффективная проверка способна установить намерения человека только в конкретный момент. Она не гарантирует, что через год после возвращения с фронта бывшему военнослужащему не предложат значительно больше денег за обучение других. Поэтому чем дольше продолжается война и чем больше иностранных бойцов получает реальный опыт, тем сложнее полностью контролировать дальнейшее распространение этих компетенций. В результате украинский фронт становится источником технологий, последствия которых будут ощущаться значительно дольше самой войны. Одни государства попытаются встроить этот опыт в собственные армии, другие: создать против него защиту, а часть знаний неизбежно окажется у структур, для которых они никогда не предназначались. Оружие можно оставить на границе, производство перенести или закрыть, но боевой опыт невозможно отозвать обратно. И именно люди, а не конкретные модели беспилотников, могут оказаться самым трудно контролируемым экспортом современной войны.
-
В отношениях Украины и США постепенно появляется принципиально новая конструкция. На протяжении всей войны технологический поток двигался преимущественно в одном направлении: Вашингтон предоставлял Киеву Patriot, ракеты, разведывательные возможности и другие сложные системы. Теперь, судя по материалу CBS News, начинает формироваться встречное движение. Украина впервые получает возможность выступать перед США не только как получатель оружия, но и как поставщик военных технологий и опыта, необходимого самой американской армии. Особенность потенциального соглашения именно в том, что речь идёт не о покупке нескольких моделей украинских беспилотников. Разрабатываемая рамочная программа предполагает испытания и производство украинских технологий непосредственно в США, а также сотрудничество украинских компаний с американской оборонной промышленностью и вооружёнными силами. Для Вашингтона ценность представляет не только сам дрон, но и накопленная за годы войны система его применения: программное обеспечение, операторы, обратная связь с фронтом и способность постоянно менять конструкцию под новые средства противодействия. Пока массовые дешёвые беспилотники были прежде всего украинской проблемой, США могли наблюдать за ней со стороны. Когда схожая угроза непосредственно затронула американские силы и союзников, украинский опыт приобрёл уже прикладную ценность для самого Вашингтона. Большой оборонный бюджет позволяет купить огромное количество техники, но он не способен мгновенно купить несколько лет непрерывного опыта дроновой войны. Для Киева значение такой сделки поэтому значительно шире возможных контрактов. Государство, которое исключительно просит вооружение, неизбежно зависит от политической готовности поставщика продолжать помощь. Государство, чьи технологии, специалисты и боевой опыт нужны армии самого поставщика, получает дополнительный ресурс в отношениях с ним. Это не устраняет украинскую зависимость от американских Patriot, разведки и других критически важных систем, но постепенно создаёт встречную зависимость, пусть пока значительно меньшего масштаба. Именно поэтому потенциальное соглашение может оказаться важнее количества произведённых беспилотников. Самая устойчивая форма военного партнёрства возникает тогда, когда обеим сторонам есть что потерять от его прекращения. Если украинские технологии действительно станут частью американской оборонной промышленности, Киев впервые сможет конвертировать опыт этой войны не только в экспортную выручку, но и в долгосрочный политический капитал в отношениях с Вашингтоном.
-
Четыре года войны постепенно меняют саму природу отношений Украины с Европой. Если раньше главным вопросом было, сколько денег и оружия союзники смогут предоставить Киеву, то теперь всё чаще появляется второй: что именно Украина должна сделать, прежде чем получить следующую финансовую поддержку. Напряжённая встреча Владимира Зеленского с Урсулой фон дер Ляйен, о которой пишет Bloomberg, хорошо показывает эту новую реальность. Формула Брюсселя становится достаточно прозрачной: оборонная помощь будет продолжаться исходя из военной необходимости, но дополнительное бюджетное финансирование всё сильнее связывается с реформами. Евросоюз требует прогресса в борьбе с теневой экономикой, увеличения налоговых поступлений и приведения законодательства к европейским нормам. Фон дер Ляйен после встречи фактически сформулировала этот принцип публично: дополнительная поддержка обороны отдельно, дополнительная бюджетная поддержка по мере продвижения реформ в Раде. Украина входит в очередной зимний период с ограниченным количеством средств ПВО и предупреждает европейцев о риске усиления российских ударов. Но Брюссель смотрит на проблему шире: если значительная часть украинской экономики остаётся в тени, а государство недополучает налоги, возникающий дефицит приходится снова закрывать внешними деньгами. Поэтому Европа начинает спрашивать не только сколько ещё миллиардов необходимо Украине, но и сколько дополнительных миллиардов Украина способна мобилизовать внутри собственной экономики. ЕС продолжает выделять значительные средства на украинскую оборону. Меняется другое: степень безусловности финансовой помощи. Война остаётся достаточным аргументом для поставок вооружений и усиления ПВО, но постепенно перестаёт быть универсальным объяснением того, почему внутренние реформы можно откладывать. Чем дольше продолжается конфликт, тем больше чрезвычайная помощь превращается в отношения, где финансирование сопровождается конкретными обязательствами получателя. В результате постепенно формируется новая модель: безопасность Украины Европа продолжает рассматривать как часть собственной безопасности, тогда как эффективность украинского государства всё больше становится ответственностью самого Киева. И это, вероятно, один из важнейших сдвигов в отношениях с ЕС: Брюссель готов помогать Украине пережить войну, но одновременно всё настойчивее требует, чтобы страна училась финансировать и перестраивать себя сама.
-
«Нафтогаз» договорился с MOL о создании стратегических резервов топлива в Венгрии — спустя почти три года после принятия закона «Нафтогаз» и венгерская MOL подписали меморандум о совместной проработке проекта мощностей для хранения нефтепродуктов в Венгрии, недалеко от украинско-венгерской границы. Резервуары должны использоваться для обеспечения потребностей украинского рынка. В «Нафтогазе» объясняют необходимость проекта постоянными атаками на топливную инфраструктуру и необходимостью диверсифицировать маршруты поставок. Само решение выглядит логичным с точки зрения энергетической безопасности. Хранение части стратегического запаса за пределами досягаемости российских ударов может снизить риски перебоев с поставками в случае повреждения украинских нефтебаз и другой инфраструктуры. Но возникает закономерный вопрос о сроках. Еще 21 ноября 2023 года Верховная Рада приняла закон о минимальных запасах нефти и нефтепродуктов. Его целью было создание системы резервов, которая должна обеспечивать непрерывные поставки на внутренний рынок в случае кризиса. То есть проблема стратегических запасов была формализована законодательно почти три года назад. При этом полноценный проект дополнительного хранения топлива за рубежом появляется только сейчас. Более того, связанные с законом нормативные документы продолжали разрабатываться и в 2025–2026 годах. Это не означает, что Украина все эти годы вообще не создавала запасов топлива. Однако война показала, что хранение резервов только внутри страны несет дополнительные риски, особенно после атак на нефтебазы и объекты топливной инфраструктуры. При этом пока речь идет именно о меморандуме и совместной проработке проекта, а не о готовом терминале. Поэтому сроки строительства, объем будущих резервов, стоимость проекта и механизм его финансирования пока не определены. Вопрос теперь не столько в том, почему проект появился именно сейчас, сколько в том, насколько быстро его удастся реализовать. Для Украины стратегический запас топлива — это не просто коммерческая инфраструктура, а элемент устойчивости всей экономики и транспорта в условиях войны. К ближайшей зиме создать полноценную зарубежную систему резервов, скорее всего, уже не получится. Но если проект с MOL будет доведен до строительства, следующим этапом должно стать формирование четкой системы стратегических запасов с распределением топлива по нескольким безопасным площадкам за пределами зоны потенциальных ударов. Опыт последних лет показывает, что резервная инфраструктура должна создаваться до кризиса, а не одновременно с ним.
-
Рубио заявил об интересе России и Украины к ограниченному прекращению огня Госсекретарь США Марко Рубио заявил, что Россия и Украина проявили интерес к ограниченному прекращению огня, которое могло бы затронуть зерновую и энергетическую сферы. «Думаю, обе стороны выразили интерес к некоему ограниченному прекращению огня, которое касалось бы зерна и энергетики. Очевидно, это тоже будет непросто, но это то, к чему обе стороны проявили интерес», — заявил Рубио. По его словам, такое соглашение не решит конфликт, но может снизить связанные с ним глобальные последствия. Рубио также отметил, что окончательное урегулирование, по его мнению, должно быть достигнуто путем переговоров. «Эта война не закончится на поле боя. Она закончится, как, думаю, все признают, путём переговорного соглашения. И чем быстрее мы сможем достичь такого соглашения, тем меньше будет разрушений и тем меньше людей погибнет с обеих сторон», — отметил госсекретарь США.
-
Польша усилила режим на шести пунктах пропуска на границе с Украиной Польские власти перевели шесть пограничных пунктов в режим повышенной готовности. На объектах дополнительно будут дежурить военнослужащие польской армии. Усиленные меры коснулись пунктов пропуска в Дорогуске, Зосине, Будомере, Корчове, Медике и Кросценке.
-
Путин заявил, что все цели СВО будут достигнуты Президент РФ Владимир Путин, подводя итоги выборов в Госдуму, обратился к российским военнослужащим, находящимся на фронте, и заявил, что поставленные в рамках СВО цели будут достигнуты. «Хочу, чтобы вы знали, товарищи, это голосование — за вас. Люди верят вам, верят в нашу победу. Верят в ваше мужество, в ваш героизм, в вашу преданность родине. И не сомневаюсь, что все цели, которые мы перед собой поставили в рамках специальной военной операции, будут достигнуты», — заявил Путин.
-

Лавров и Рубио начали встречу в Нью-Йорке В Нью-Йорке стартовали переговоры главы МИД России Сергея Лаврова и госсекретаря США Марко Рубио. Встреча проходит на фоне продолжающихся дипломатических контактов между Москвой и Вашингтоном. Журналистам разрешили присутствовать только в первые минуты переговоров и снять начало встречи. После этого представителей СМИ попросили покинуть помещение. О содержании беседы и конкретных вопросах, которые стороны планируют обсудить, пока не сообщается.
-
Стефанчук заявил о праве украинцев на «информационное спокойствие» Председатель Верховной Рады Руслан Стефанчук заявил, что новый Гражданский кодекс предусматривает право граждан на «информационное спокойствие» в нерабочее время. «У украинцев будет право на информационное спокойствие: в выходные и в нерабочее время вас не будут иметь права беспокоить по рабочим вопросам», — заявил Стефанчук на официальной презентации нового Гражданского кодекса.
-
Попенко заявил, что Украина может не восстановиться после следующей зимы Глава Союза потребителей коммунальных услуг Олег Попенко заявил, что при продолжении российских ударов предстоящая зима может привести к необратимым последствиям для Украины. «Следующая зима будет для Украины если не последней, то такой, которая может привести к невозвратным процессам. Мы не сможем восстановиться. Денег у нас сегодня нет», — заявил Попенко. По его словам, подготовка к отопительному сезону провалена: многоквартирные дома не обеспечены резервными источниками питания, а в частном секторе подготовка практически не велась. «Как в таких условиях государство и вся система могут пройти зиму?» — задается вопросом Попенко.
-
Украина создает международный фонд поддержки ветеранов — Канада направит 1,25 млрд грн Украина и Канада договорились о создании мультидонорского фонда для реализации Стратегии ветеранской политики. Предполагается, что средства будут направляться на восстановление и реабилитацию ветеранов, их возвращение к гражданской жизни, реинтеграцию и экономическую активность. Первым участником инициативы стала Канада. Она предоставит 40,1 млн канадских долларов — около 1,25 млрд грн. Кроме того, канадская сторона возьмет на себя разработку механизма многодонорского финансирования и призывает присоединиться к нему других международных партнеров. При этом речь идет не только о разовой финансовой помощи. Украина уже имеет действующую Стратегию ветеранской политики до 2030 года, которая предусматривает комплексную систему поддержки — от реабилитации и возвращения к гражданской жизни до трудоустройства и участия ветеранов в экономике. Масштаб задачи значительно больше первоначального взноса Канады. В ближайшие годы количество людей, нуждающихся в ветеранских услугах, будет расти, поэтому одного-двух доноров для полноценного финансирования системы недостаточно. Сам формат мультидонорского фонда как раз предполагает постепенное подключение других государств и организаций. Важно и другое: международное финансирование не отменяет обязанности государства обеспечивать предусмотренные законодательством выплаты и социальные гарантии за счет национального бюджета. Поэтому необходимо четко разделять бюджетные обязательства Украины и дополнительные программы, которые финансируются международными донорами. Политизация ветеранской политики также создает дополнительные риски. Ветеранские программы требуют прозрачных критериев распределения средств, понятной отчетности и контроля, чтобы международная помощь использовалась именно на заявленные цели, а не становилась инструментом политического влияния. Создание фонда может стать долгосрочным механизмом привлечения дополнительных ресурсов, если к нему действительно присоединятся другие доноры. Для Украины ключевой задачей будет обеспечить прозрачное управление средствами и координацию международной помощи с государственными программами, чтобы финансирование не дублировалось и доходило непосредственно до ветеранов и их семей.
-
Маск заявил, что при Си Цзиньпине Китай достиг «огромного процветания» Илон Маск положительно оценил развитие Китая при председателе КНР Си Цзиньпине, отметив рост инфраструктуры и благосостояния граждан. «Ну, похоже, он отличный лидер. Я имею в виду, что за время его руководства Китай достиг огромного процветания. Я видел это своими глазами. Если приехать в Китай, то видно, насколько большой прогресс происходит из года в год — или даже в течение одного года», — заявил Маск. По его словам, изменения заметны по новым зданиям и инфраструктуре, а также по уровню жизни населения. «Так что очевидно, что он проделал отличную работу и является очень способным руководителем», — отметил Маск.
-
Рютте заявил, что НАТО тайно отвечает на гибридные угрозы России Генсек НАТО Марк Рютте заявил, что альянс располагает непубличными вариантами ответа на гибридные угрозы и намеренно не раскрывает условия возможного применения статьи 5. «Что касается гибридных угроз, уверяю вас: у нас есть все необходимые варианты ответа. Некоторые из них вы не увидите, потому что они просто не являются публичными. И ответ не всегда будет по принципу “око за око”. Иногда он может быть симметричным, а иногда — асимметричным», — заявил Рютте. По его словам, неопределённость вокруг статьи 5 сохраняется намеренно, чтобы не предоставлять противникам дополнительную информацию. «Мы никогда не будем точно говорить, в какой именно момент статья 5 считается задействованной, а в какой — нет, потому что не хотим давать нашим противникам лишнюю информацию», — отметил генсек НАТО.
-



В Киеве в результате атак погибли два человека, 25 получили ранения — Кличко По словам мэра столицы Виталия Кличко, в результате ночных атак в Киеве погибли два человека. Еще 25 жителей получили ранения, 17 из них были госпитализированы. Ранее Кличко сообщал о падении БПЛА на четырехэтажное здание бизнес-центра в Голосеевском районе города. На месте работали экстренные службы. Местные Telegram-каналы также писали о пяти попаданиях БПЛА в районе железнодорожного вокзала. Эти сообщения официально не подтверждены.
-
Стерненко заявил о возможных ударах по АЗС и дата-центрам Киева Сергей Стерненко заявил, что Россия якобы может наносить удары не только по энергетической инфраструктуре Киева, но и по автозаправкам, дата-центрам интернет-провайдеров и операторов связи. «Рекомендую жителям Киева постепенно готовиться к зиме: сделать базовые запасы топлива и позаботиться о резервной связи», — заявил Стерненко.
-
Трамп хочет добиться частичного перемирия в Украине до зимы Президент Финляндии Александр Стубб заявил Bloomberg, что в дипломатических усилиях вокруг войны наметилось движение к возможному частичному прекращению огня до наступления зимы. По его словам, в последние дни возобновилась активная «челночная дипломатия» с участием американских представителей. Стубб считает, что одним из вариантов может стать взаимный отказ от ударов по энергетической инфраструктуре. В частности, если Украина прекратит атаки на российские нефтеперерабатывающие предприятия, Россия, по его мнению, должна отказаться от ударов по объектам энергетики и электроснабжения Украины. По словам финского президента, участие Стива Уиткоффа, Джареда Кушнера и директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в последних контактах может свидетельствовать о намерении Трампа активнее включиться в переговорный процесс. При этом сам Стубб говорит именно о возможном сценарии — подтвержденного соглашения о таком перемирии пока нет.
-
Песков заявил об отсутствии предпосылок для мирных переговоров Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, комментируя возможное энергетическое перемирие на Украине, заявил, что Москва пока не видит условий для перехода к мирному процессу. «Продолжается милитаризация Украины. Европейские государства пытаются изыскивать всё новые и новые деньги для закупки вооружений. Киевский режим продолжает свою достаточно террористическую активность. Пока никаких предпосылок для выхода на мир, для выхода на мирный проект переговоров нет», — заявил Песков.
- Older posts