#Разгребаем_повестку 🇦🇲📆🤔 Осторожно вступлю в дискуссию с уважаемым коллегой Константином Калачёвым по поводу одной формулировки из его поста об Армении: «России нужны не сателлиты, а партнёры». С самой постановкой вопроса трудно спорить. Но применительно к Армении, как мне кажется, есть важный исторический нюанс. С темой я знаком не только по книгам: в детстве жил в Армении, а моя семья многие годы сохраняет прочные связи и с людьми, живущими в республике, и с армянской диаспорой. Армянская государственная традиция очень древняя. Но наличие собственной государственности далеко не всегда обеспечивало армянам безопасность. Армянские земли веками оказывались между крупными империями, значительная часть народа жила за пределами собственно армянских политических образований, а выживание часто зависело не только от силы государства, но и от способности общин и элит встраиваться в большие внешние системы. Отсюда, думаю, и возникает важная особенность армянской политической культуры: умение искать опору вовне, договариваться, менять конфигурацию отношений, если прежняя перестаёт обеспечивать безопасность. Сама география расселения тоже была сложной. Армянские общины веками существовали вперемешку с другими народами. Даже в Эривани (нынешнем Ереване) накануне российского завоевания проживало преимущественно мусульманское население. После 1828 года начались крупные демографические изменения, а Восточная Армения постепенно приобрела тот территориальный и демографический контур, внутри которого позднее развивалась современная армянская государственность. Это, мне кажется, важно для понимания сегодняшней ситуации. Формула «России нужны не сателлиты, а партнёры» справедлива, когда с обеих сторон существуют достаточно сильные субъекты, способные определить собственные интересы и самостоятельно отвечать за их защиту. В случае Армении историческая модель «партнёрства» выстраивалась иначе. Диаспора училась выживать в разных странах. Малое и уязвимое государство — искать большую силу, способную дать гарантии безопасности. А когда прежний гарант переставал восприниматься как надёжный — искать нового и помощнее. Это не повод упрекать армян. Такая политическая культура выросла из тяжелейшего исторического опыта народа, которому слишком часто приходилось решать не вопрос геополитического комфорта, а вопрос физического выживания. Поэтому нынешнее движение Еревана от Москвы в сторону Запада я бы рассматривал не только как историю о «неблагодарности», «предательстве» или, наоборот, внезапном «освобождении от исторических колониальных оков». В нём читается гораздо более старая модель: если прежний патрон больше не воспринимается как гарантия безопасности, нужно искать нового. А вот превратить отношения патрона и клиента в отношения двух полноценных партнёров гораздо сложнее. Для этого недостаточно поменять внешнеполитическую ориентацию. Нужны сильные институты, собственная стратегия безопасности и способность не передавать ответственность за своё существование очередному внешнему центру силы. И здесь возникает отдельный вопрос к курсу Никола Пашиняна. Причём вопросов к нему немало и внутри самого армянского общества. Попытка освободиться от исторических страхов понятна. Но временами создаётся впечатление, что лечить накопившиеся за столетия травмы нынешняя власть пытается методом политической лоботомии — не переосмысливая память, а отсекая её наиболее болезненные фрагменты. Боюсь, что так исторические травмы не лечатся. Особенно у народа, для которого память слишком долго была одним из инструментов выживани и точкой сборки.