Proeconomics

(продолжение предыдущего поста) Аналитик Freedom Global Владимир Чернов: Цена Brent действительно может подняться до 120–130 долларов за баррель, если военно-политическая ситуация в Персидском заливе продолжит ухудшаться. Для такого движения не обязательно полное перекрытие Ормузского пролива. Достаточно новых атак на нефтяную инфраструктуру, танкеры или устойчивого сокращения экспорта из региона. Но я бы не рассчитывал, что нефть надолго закрепится на уровне в 120–130 долларов за баррель. Если ситуация в регионе не будет ухудшаться дальше, такие цены, скорее всего, окажутся временными. Слишком дорогая нефть сама начинает сдерживать мировой спрос и усиливать инфляционное давление. Для российского бюджета такая нефть станет очень серьёзной поддержкой, но сама по себе проблему дефицита полностью не решит. По итогам января–августа дефицит федерального бюджета уже достиг 5,8 трлн рублей, поэтому даже резкий рост нефтегазовых доходов не перекроет накопленный разрыв мгновенно. Кроме того, для бюджета важна не стоимость Brent сама по себе, а фактическая цена российской нефти с учётом дисконта, санкционных ограничений, логистики и курса рубля. Чем крепче рубль, тем меньше дополнительный эффект от дорогой нефти в рублевом выражении. Поэтому мой основной прогноз такой, что стоимость Brent может кратковременно подняться к 120–130 долларов при новой эскалации, но без неё я бы ожидал скорее возврата ближе к 105-115 долларов. Для бюджета это способно заметно сократить дефицит, потенциально на сотни миллиардов рублей, но полностью закрыть его только за счёт дорогой нефти, на мой взгляд, не получится. Руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема» Роман Черёмухин: Рост Brent до 120–130 долларов за баррель вполне реален, но это скорее цена острой фазы кризиса, чем новый устойчивый уровень нефтяного рынка. Сегодня котировки определяет уже не столько баланс добычи и потребления, сколько цена безопасности судоходства. Если перебои в Ормузском проливе дополнятся проблемами альтернативных маршрутов через Саудовскую Аравию и Красное море, рынок способен очень быстро заложить еще 15–25 долларов геополитической премии. Но чем дольше нефть остаётся выше 120 долларов, тем быстрее высокая цена начинает сама разрушать спрос. Для российского бюджета дорогая нефть, безусловно, выгодна, но считать, что Brent по 120 долларов автоматически закроет дефицит, неправильно. Российская казна получает доход не от биржевой котировки Brent, а от фактической цены российской нефти с учётом дисконта, курса рубля, объёмов экспорта, налоговой системы и стоимости доставки. Поэтому между дополнительными десятками долларов на мировом рынке и дополнительными рублями в бюджете стоит довольно длинная цепочка потерь. Есть и парадокс: чем дороже становится нефть, тем выше экономическая ценность каждого российского барреля и одновременно тем сильнее стимул покупателей требовать скидку за санкционные и логистические риски. Индия и Китай понимают ограниченность альтернативных рынков сбыта для Москвы и будут использовать эту переговорную позицию. Дополнительную маржу забирают фрахт, страхование, перевалка, платёжная инфраструктура и посредники. Тем не менее отрицать положительный бюджетный эффект тоже нельзя. Если Brent несколько месяцев будет находиться в диапазоне 110–120 долларов, нефтегазовые доходы России заметно вырастут и дефицит сократится. (продолжение в следующем посте)