Почему надо смотреть не только на цену нефти, чтобы понять: мировой нефтяной рынок разбалансирован. Нобелевский лауреат Пол Кругман задается вопросом, почему цена на нефть «всего лишь» примерно на 25 долларов выше довоенного уровня. Однако большая часть мировых нефтеперерабатывающих мощностей заблокирована за Ормузским проливом или не работает, что увеличивает «спред» - премию на нефтепродукты, такие как дизельное топливо, - и одновременно снижает цену на нефть. Разница между ценой барреля нефти и ценой продуктов, переработанных из этого барреля - «крэк-спред» - резко возросла, поднявшись примерно на 35 долларов за баррель с начала войны в Персидском заливе. Почему крэк-спред так сильно увеличился? Главный ответ заключается в том, что значительная часть мировых нефтеперерабатывающих мощностей либо заблокирована в Ормузском проливе, либо выведена из строя в России в результате украинской кампании с использованием беспилотников. Нехватка нефтеперерабатывающих мощностей сдерживает цены на нефть, поскольку покупатели не готовы платить чрезвычайно высокие цены за нефть, которую они не могут переработать. Или, другими словами, прекращение поставок нефти через Ормузский пролив фактически потребовало значительного повышения мировых цен на нефтепродукты для нормирования спроса, но большая часть этого нормирования произошла за счёт роста крэк-спреда, а не за счёт роста цен на нефть.