Proeconomics

(продолжение предыдущего поста) Старший аналитик инвесткомпании «Риком-Траст» Валерия Попова: Динамика говорит скорее о поиске альтернативных способов сохранения средств. Подтверждением этому служит объём покупок валюты в мае. Часть капитала не выводится из экономики, а перераспределяется в более защищённые активы, которые воспринимаются как «тихие гавани». Ключевым драйвером такого поведения выступает высокая неопределённость на финансовом рынке. Геополитика, высокие инфляционные ожидания, всё это влияет на рынок. Инвесторы стали осторожнее и пока предпочитают ликвидность или защиту от курсовых колебаний, а не рисковые активы. При этом рост объёма наличных в обращении сам по себе не является прямым индикатором неизбежного всплеска инфляции. Важную роль играет уровень потребительской активности. Для банковского сектора это риск: отток средств со счетов снижает ликвидность, банкам приходится дороже привлекать деньги (например, у ЦБ), что может отразиться на ставках по кредитам. Тем не менее, финансовая система на текущий момент располагает достаточным запасом прочности. К тому же подобная тенденция нередко оказывается временной. При стабилизации макроэкономической ситуации и возвращении привлекательности традиционных инвестиционных инструментов капитал может вновь вернуться на рынок ценных бумаг. Главный экономист Института экономики роста им. П. А. Столыпина Борис Копейкин: Ставки по вкладам в среднем уже заметно снизились с недавних пиков. И процесс продолжается, несмотря на недавний сюрприз от ЦБ. В то же время сильный курс рубля и начало отпускного сезона действительно стимулировали покупки иностранной валюты. Стремление бизнеса уйти в «тень» на фоне роста налогов и административной нагрузки поддерживает рост наличных расчетов, а значит, и спрос на бумажные деньги. Способствуют этому и перебои со связью. Темпы роста цен происходящее вряд ли поддержит. Напротив, наличный оборот обычно медленнее безналичного. Но вот уровень доверия и со стороны бизнеса, и населения вернуть будет непросто. Это в том числе означает рост теневой экономики и масштабов уклонения от налогов на годы вперёд. Больше ресурсов будет, по сути, заморожено, а не работать на развитие экономики. То есть эффективность снижается. Но в то же время масштаб происходящих изменений не столь велик, чтобы стать реальным риском для устойчивости финансовой системы. Главный аналитик Инго Банка Пётр Арронет: С учетом волатильности рынков майская статистика мало, что могла сказать. Во-первых, обвал цен на нефть случился уже в июне, а цены на топливо начали расти только в середине мая. В связи с этим активный рост инфляции пришелся на середину июня, что в целом повлияло на риторику и решение Банка России по ключевой ставке. Снижение на 25 б.п. с учетом риторики восприняли как ужесточение сигнала ДКП. Снижение ключевой ставки растягивается, банки практически перестали снижать ставки, акции и облигации идут на спад. Возможно, после оттока из депозитов, мы можем увидеть приток. Конъюнктура июня не позволяет говорить о росте спроса на акции и облигации со средней и длинной дюрацией перед июльским заседанием Банка России. В случае сохранения ключевой ставки в июле мы увидим приток в депозиты. Кроме того, рост геополитических рисков и снижение прогнозируемых поступлений валютной выручки вызвали ажиотаж на валюту. На рубеже июня-июля иностранные валюты растут по 1-2% в день. Этим объясняется куда сейчас куда сейчас перетекают деньги с вкладов. Аналогов для инвестиций сейчас мало. Деньги с депозитов также перетекают в недвижимость, потребление растёт, но не сильными темпами.