Сегодня многие эксперты связывают закрытие Ормузского пролива и возможные энергетические проблемы Китая. Но энергетическая безопасность Китая на самом деле не связана с нефтью или газом, импорт которых хотя и является неотъемлемой частью экономики страны. Она всегда была неразрывно связана с углём. Китай потребляет более половины мировой добычи угля, и это основной энергоноситель, обеспечивающий энергией китайскую промышленность и электроэнергетическую систему. Общее потребление угля заметно выросло с 2022 года, что совпадает с восстановлением введённых в эксплуатацию мощностей в результате жесткого переориентации Пекина на энергетическую безопасность. Только в одном 2024 году Китай добавил ошеломляющие 95 ГВт угольных мощностей - рекордный показатель за десятилетие, что превышает всю установленную мощность электроэнергетики Вьетнама. Хотя китайская солнечная энергетика достигла паритета по стоимости с углём, страна обладает развитой промышленной базой и всеобъемлющей электротехнологической экосистемой, которая стремится создать новый энергетический ландшафт, или «электро-государство», как его называют некоторые. Пик потребления угля не только соответствует этой стратегии, но и является необходимым условием для её реализации. Энергопотребление Китая на самом деле очень диверсифицировано, и потому не зависит от закрытия того же Ормузского пролива. Поставки нефти и газа в Китай обеспечивают десятки стран, и они легко взаимозаменяемы – к примеру, одна только Россия, если бы Пекин захотел, могла бы обеспечить 50% его импорта нефти. И это не считая того, что и в самом Китае добываются приличные объёмы нефти и газа. Электроэнергетика также всё больше диверсифицируется развитием мощностей ВИЭ, АЭС и ГЭС.