Proeconomics

(продолжение предыдущего поста) Адвокат, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина Дмитрий Григориади: Те, кто переводит (или получает) до 200 тыс. рублей в месяц могут выдохнуть. Но не до конца. Лимит в 2,4 млн рублей в год - это не «линия безопасности», ниже которой никто не тронет. Это стартовая точка, порог, при превышении которого система автоматически обратит на вас внимание. Но это не значит, что всё, что ниже, - невидимая зона. Минфин и ФНС прямо говорят: контроль будет работать через индикаторы риска. А индикаторы - это не только сумма. Это системность поступлений, ритмичность, круг отправителей. Если человеку каждый месяц «падает» (поступает на карту) по 150 тысяч от двадцати разных людей — это уже выглядит не как подарки от друзей, а как оплата товаров или услуг. И алгоритм это сразу увидит, даже если формально сумма не дотянула до порога. Другое дело, что ФНС обещает не трогать бытовые переводы: возвраты долгов, переводы между родственниками, скидывания на общий подарок. Но тут вопрос в том, как алгоритм отличит перевод «маме на день рождения» от оплаты за маникюр. Пока нет новостей, что индикаторы риска утверждены, возможно, их ещё только предстоит разработать ЦБ совместно с ФНС. Есть только направление: если вы получаете деньги за реальные услуги или товары, самое разумное это оформить самозанятость и спать спокойно, а не гадать, заметят вас или нет. Логика законодателя прозрачна: если ты зарабатываешь до 200 тысяч в месяц и не декларируешь это — ты, скорее всего, тот самый «теневой самозанятый», который мог бы платить 4–6%, но не платит ничего. Государство как бы говорит: вот тебе комфортный потолок - зарабатывай, регистрируйся и плати копейки. А если ты этот потолок пробиваешь и при этом даже не зарегистрирован - тогда извини, мы придём с вопросами. Зампред комитета ГосДумы РФ по экономической политике, д.э.н. Михаил Делягин: Не очень понятен смысл ограничения суммы, так как отечественная налоговая система, в отличие от абсолютного большинства стран мира, облагает бедных и нищих без учёта их реального положения, а в целом и сильнее, чем богатых. Возможно, это временный ориентир, скопированный с порога самозанятости. Безусловно, при формальной правильности это усилит переток расчётов и в целом жизни людей в криминогенную наличную форму. Ведь понятно, что ФНС имеет право не знать о родственных связях, - и тогда под обложение попадут и переводы родственникам: супругам, детям, родителям. Пока это касается лишь ничтожной обеспеченной части общества, но со временем теоретически может быть распространено и на всех. А, например, на крупные алименты это может распространиться уже сейчас - и с учетом «цифровой глухоты» доказать что-то может быть затруднительно. Однако рост налогового и административного пресса выдавливает Россию в «тень».