Proeconomics

(продолжение предыдущего поста) Директор Центра региональной политики РАНХиГС, д.э.н., автор Telegram-канала Klimanov.ru Владимир Климанов: Доля нефтегазовых доходов в федеральном бюджете традиционно высока, однако не такая большая, как была раньше. Если ещё несколько лет назад она превышала 40%, то сейчас уже нефтегазовые доходы в федеральном бюджете сократились до четверти. В этой связи влияние и изменение цен на нефть на мировых рынках на состояние федерального бюджета меньше, чем это было раньше. Однако достаточно высоко. Всё-таки если цены на нефть будут низкими, то и доходы, поступающие в федеральный бюджет, окажутся невысокими. Поэтому, конечно, дефицит, с которым исполняется федеральный бюджет в последние несколько лет, только усугубится. И это, в свою очередь, негативно скажется на потенциальных расходах федерального бюджета по разным направлениям. В условиях текущего момента вряд ли возможно дополнительное увеличение налогообложения, поскольку и в 2024-м и в 2025 году произошли существенные изменения в налоговом законодательстве, касающиеся практически всех основных налогов. Поэтому говорить о том, что налоговую нагрузку можно каким-либо образом ещё увеличить, вряд ли возможно. Главный редактор «Нефти и Капитала» Владимир Бобылев: Падение цен на российскую нефть действительно существенно сокращает бюджетные доходы. Низкие цены на нефть, судя по всему, это надолго (во всяком случае, на следующий год). Ещё одна проблема - это себестоимость добычи. Так как в России она в среднем составляет $30-40 за баррель, то такое снижение ограничивает инвестиционные возможности компаний в плане дальнейшего развития. В своих планах Минфин закладывает сокращение процента нефтегазовых доходов за счет роста ненефтегазовых, но процесс этот долгий, поэтому сокращение доходов от нефтегаза потребует какой-то компенсации, которая выльется в увеличение налогового давления не только на нефтегаз, но и на другие отрасли. Директор по стратегии ИК «Финам» Ярослав Кабаков: Если цены на российскую нефть действительно закрепятся в районе $34 за баррель и продержатся на этом уровне в течение 2026 года, это станет серьёзным стрессом для бюджета. При таком сценарии нефтегазовые доходы окажутся значительно ниже заложенных параметров, а дефицит может вырасти. Для экономики в целом и для обычных потребителей это означает не одномоментный кризис, а постепенное ужесточение финансовых условий. Наиболее вероятная реакция государства — поиск дополнительных источников доходов. Речь, прежде всего, идёт о росте косвенных налогов и обязательных платежей: акцизов, сборов, пошлин, а также о расширении налоговой базы и усилении администрирования. Такие меры традиционно считаются менее политически чувствительными, чем прямое повышение подоходного налога, но в итоге они перекладываются на потребителей через рост цен. Одновременно возможно усиление контроля, штрафной практики и фискального давления на бизнес, что также косвенно отражается на доходах населения. Слабые нефтегазовые поступления обычно усиливают давление на рубль, а ослабление курса повышает стоимость импорта и разгоняет инфляцию. Это снижает реальную покупательную способность граждан, даже если номинальные доходы формально растут. В бюджетной сфере при длительном дефиците, как правило, замедляется индексация зарплат и пенсий, а приоритет получают защищённые статьи расходов, что ограничивает пространство для социальной поддержки и развития. При этом ожидать каких-то экстренных или радикальных мер вроде массовых конфискаций или обнуления сбережений не стоит — это не стандартные инструменты бюджетной политики, и они возможны только как политическое решение, а не автоматическое следствие низкой цены на нефть. В целом, для физических лиц длительно дешёвая нефть означает более высокие налоги и цены, более жёсткое администрирование и слабый рост доходов, то есть постепенное ухудшение финансового фона, а не резкий обвал.