Proeconomics

(продолжение предыдущего поста) Автор телеграм-канала «Мобилизационная экономика» Ян Гордеев: Сам факт дефицита бюджета не является чем-то критическим для экономики. Это обычный процесс. Накопленный с начала года дефицит федерального бюджета по итогам 11 месяцев вырос до 4,3 трлн руб. При этом Минфин планирует, что к концу года дефицит сложится в 5,7 трлн. Тем более, что Минфин пытается разгрузить госрасходы, перенеся их часть на начало 2026 года. Обычно в декабре идут самые большие бюджетные траты, когда в экономику вливались несколько триллионов рублей (деньги за исполнение контрактов и авансирование будущих контрактов по госзаказу и гособоронзаказу). Последний год Минфин распределяет часть этих трат на январь. В том числе для того, чтобы сократить технические параметры расходов и не выйти за границы плана по исполнению бюджета. Так было сделано, например, в декабре 2024 года. Кроме того, Минфин в течение года занимается так называемым «повышением гибкости управления структурой предельных бюджетных ассигнований». Например, когда Минфин повышает расходы на внебюджетные фонды. Законодательство не позволяет одномоментно тратить больше бюджетных денег, если возникает такая необходимость. Внебюджетные фонды не имеют таких ограничений, и поэтому Минфин использует их как заначку для непредвиденных трат. Формально такие операции увеличивают дефицит бюджета. В реальности это не более чем перераспределение госденег по системе. Руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам» Ольга Беленькая: Плановый дефицит бюджета на 2026 г. составляет 3 трлн 786,435 млрд руб. (1,6% ВВП), то есть предполагается его сокращение по отношению к бюджетному дефициту 2025 г. (5,7 трлн руб., 2,6% ВВП). Отметим, бюджетные параметры в этом году корректировались дважды, год назад закон о бюджете на 2025 г. был принят с дефицитом 1,17 трлн руб. (0,5% ВВП), то есть примерно в 5 раз меньше, чем прогнозируется сейчас. Это произошло из-за того, что нефтегазовые и ненефтегазовые доходы оказались существенно ниже ожиданий, а расходы были пересмотрены в сторону повышения. В отношении ненефтегазовых доходов на 2026 г. Минфин «подстраховал» себя налоговыми новациями, прежде всего, повышением ставки НДС с 20% до 22%, поэтапным снижением предельного дохода для перехода плательщиков по упрощённой системе налогообложения (УСН) в режим уплаты НДС (в 2026 г. с 60 до 20 млн руб., затем поэтапно до 10 млн руб. в 2028 г.), увеличением акцизов, налог на прибыль букмекеров, с 1 сентября 2026 г. – технологический сбор. Суммарно эти новации должны обеспечить бюджету дополнительные 1,7 трлн руб. в 2026 г. Кроме того, макропрогноз, заложенный в закон о бюджете, выглядит более реалистично, чем это было годом ранее (закладывается рост ВВП на 1,3%, а на 2025 г первоначально закладывался рост на 2,5%). Но риски для нефтегазовых доходов, безусловно, растут. Бюджет «свёрстан», исходя из средней цены Urals $59/барр., и план по НГД на 2026 г. составляет немногим более 8,9 трлн руб. (против 8,65 трлн руб. в этом году). Между тем, средняя цена нефти Urals в ноябре, по данным Минэкономразвития, упала до $44,87/барр. на фоне блокирующих санкций США против Роснефти и Лукойла и резкого расширения ценового дисконта в цене российской нефти к бенчмарку Brent. К тому же сейчас и мировые цены на нефть находятся под давлением из-за увеличивающихся прогнозов превышения предложения над спросом, и прогнозы ряда профильных организаций предполагают некоторое снижение мировых цен на нефть в 2026 г. Поэтому бюджетный план по нефтегазовым доходам выглядит напряжённо. В расходную часть бюджета 2026 г. закладывается рост расходов ниже прогнозируемой инфляции. На наш взгляд, здесь тоже есть риски со стороны процентных расходов – в бюджет закладывалась средняя ключевая ставка ЦБ на будущий год 12-13% (что на момент подготовки бюджета соответствовало базовому прогнозу ЦБ), но затем базовый прогноз ЦБ на 2026 г. был повышен до 13-15%. Это тоже риск более высокого дефицита.