Proeconomics

Великий английский экономист Кейнс в 1930-е прогнозировал, что к 2030 году люди будут трудиться в среднем 3 часа в день, или 15 часов в неделю. Кейнс получил эту цифру, экстраполировав динамику производительности труда на предстоящие сто лет. Большая группа авторов из Нижегородского госуниверситета им. Н.И. Лобачевского решила посчитать, что же стало препятствием для осуществления прогноза Кейнса («Социально-трудовые исследования», №1, 2020). (Авторы отдельно отмечают, что подход Кейнса к динамике продолжительности рабочего времени был общим делом и для многих политиков того времени, включая СССР, чуть ли не на официальном уровне: «Заслуживает упоминания задача второй программы РКП (б), принятой в 1919 г., о перспективе перехода к 6-часовому рабочему дню, воспроизведённая с определённой модификацией в третьей Программе КПСС в 1961 г.») Одна из причин – это несоответствие плана по росту численности населения и реальности «на самом деле». Экономисты под воздействием неверных линейных прогнозов демографов в 1930-е ошиблись с численностью населения раза в полтора-два минимум к нашим дням (дополнительно для СССР, Германии и ряда стран Европы это ещё были огромные людские потери во Второй мировой). Но главное препятствие прогнозу Кейнса – скорее политическое. Что тогда делать людям с освободившимся временем? Вторая – экономически-трудовая, когда производительность труда растёт неравномерно в отраслях и на предприятиях. Авторы исследования показывают на нескольких реальных примерах, что уже сейчас на ряде заводов России можно было бы ввести короткие рабочие смены: «…Главное отличие нового примера в предполагаемых темпах повышения производительности труда: допускается увеличение этого показатели на 900% за три года. Такие темпы повышения производительности труда у предприятий–лидеров являются достижимыми. Так, в 2018 г. на 18 промышленных предприятиях Нижегородской области, участвовавших в национальном проекте «Производительность труда и поддержка занятости», производительность труда повысилась в 2-10 раз. Для нашего примера примем, что новая продолжительность рабочей смены будет равна 3 часам. Остальные показатели корректируются с учётом этих предпосылок. Итак, радикальное повышение производительности труда приводит к высвобождению почти половины работников предприятия, несмотря на введение 3-часовой смены вместо 8-часовой. Если бы решалась задача сохранения численности занятых в полном объёме, то пришлось бы уменьшить смену до 1,6 часа, что в настоящее время, скорее всего, дезорганизовало бы работу предприятия. Представляется реалистичной предпосылка о том, что на одно предприятие с очень высокими темпами повышения производительности приходится три предприятия с «умеренной» динамикой этого показателя. Разумеется, указанная предпосылка не претендует на точность, достижимую при составлении баланса трудовых ресурсов. Даже при наличии такого баланса в условиях рыночной экономики не избежать проблем, связанных с переобучением работников, с несоответствием спроса на труд и его предложения и т.д.» Третья причина – это давление Капитала на Труд. Собственник предприятия заинтересован в максимизации прибыли, а сокращение рабочего времени станет препятствием для этого. Исследователи видят такой выход в нивелировании этого фактора: «Вместе с тем, очевидно, что больше всего заинтересованы в сокращении рабочих смен сами работники, и потому реализация условий для такого сокращения требует их социально-экономической активности. Показательно, что на предприятиях, где работникам удалось заключить коллективные договоры, продолжительность рабочего времени меньше, чем на предприятиях без коллективных договоров, поэтому от действий профсоюзов во многом зависят темпы сокращения рабочего времени».