➿…Познер в конце своей программы задает блиц-вопросы, и там у него есть один общий вопрос: если вы встретили Бога, что бы сказали Ему? Я ради этого вопроса к нему бы пошел, потому что есть очень много хороших ответов. Но я бы попросил Бога об одном: «Помоги человеку не бояться смерти, вот этого перехода в другой мир». Как хотите это назовите, в разных религиях по-разному называется этот переход, но он существует. В данном случае чего люди боятся, первое – это неизвестность, второе – конечно, дурные привычки, даже желание пожрать и многие-многие, как мы обзываем их, «страстишки». А это природные вещи, мы к ним привыкаем и не хотим расставаться с этими привычками. И поэтому нужно сильное понимание того, что это только привычки, это не суть жизни, не суть природы, не суть космоса, а лишь привычки – очень временные, сиюминутные, и обязательно мы там все встретимся, именно там. Вы придите на любое кладбище – в чем радость посещения странного места? Там люди остаются на камнях, на крестах, на песках, в этих табличках, в этих надписях, порой стершихся, особенно на старинных заброшенных деревенских кладбищах. Я однажды снимался в картине в 1990-х годах, «Хромые внидут первыми» (это практически библейская фраза) снимали мы на древнем-древнем еврейском кладбище в горах в Крыму. У меня даже голова там заболела, но я когда увидел эти камни… Конечно, там было не по-русски написано, но я словно понимал эти надписи, они были из глубины времени, из какого-то далека. Может быть, это актерское во мне, может быть, я мечтатель, фантазер, изобретатель, только не физический, не конструктор, а изобретатель какой-то эмоции: я даже сегодня в театре, скажем, тени вижу, слышу шорох шагов ушедших прекрасных актеров – Любови Орловой, Веры Марецкой, Фаины Раневской… Георгий Жженов, Парфенов, Новиков, Абдулов (только не Саша, а другой Абдулов, из «Острова сокровищ»), Бирман – я их чувствую. Но они же были, они остались, просто поменяли место присутствия. Не место жительства – человек изобрел это слово, а именно место присутствия они поменяли; но они же здесь. И вот это понимание, что я только поменяю свое присутствие, свое местоположение, в другой субстанции, в других каких-то, может быть, формах, но я все равно останусь… И вот о чем бы я попросил Бога при встрече – дай возможность людям либо устать, либо созреть, либо пожить столько, чтобы человек сказал: «Ну все, пора уходить». Мы не умеем уходить, нас к этому никто не готовит. Хорошо ли живет человек или плохо, богато или бедно, ярко или скудно, он все равно не готов к этому перемещению – не к уходу, а именно к перемещению. И это тяготит нас и, стоя у иконы в храме, молясь, мы все равно порой плачем, как ни странно, жалея себя. А жалеть себя не надо – беречь себя надо, пока живой, беречь, чтобы быть здоровым, чтобы быть сильным, чтобы быть нужным, полезным. Для этого надо себя беречь – для других, потому что сам для себя ты не очень-то нужен. Вы только вдумайтесь: значит, опять мы приходим в нашем разговоре, что самое главное – мы понимание в себе не развиваем, понимабельность в нас притуплена. А почему? Потому что есть очень много соблазнов, много вкусностей, много искушений. Не зря же во всех религиях есть добро, зло, есть свет, есть тьма. И вот это противостояние… но никто не говорит о мостках, об этих приемных комнатах, об этих секретариатах, об этих помещениях и пространствах, которые сосуществуют, про эти «промежуточки» между темным и светлым. Вы знаете, как осень передает сейчас эстафету зиме – это самое омерзительное время, вообще, когда весна уступает место лету, лето – осени, это всегда непонятное ощущение... Так и между жизнью и смертью есть некий переход, о котором… к которому мы не подготовлены. Мне кажется, Бог бы мог нам в этом помочь. И тем не менее, не бойтесь смерти, она придет➿⏺️ Виктор Сухоруков