К Международному женскому дню в Русской Церкви разное отношение. Кто-то считает его ненужным днем, устроенным атеистами, кто-то либеральным праздником феминисток, а кто-то не видит ничего предосудительного, чтобы поздравить бабушек, мам, жен, дочерей и сестер во Христе и вместе вознести молитву ко Господу о здравии и благополучии родных и близких. Каким было в древности служение женщин в Церкви? Этой темой интересуются многие исследователи прошлого и настоящего. Совершенно очевидно, что оно было под контролем мужского клира, равно как у всех не вызывает вопросов общая характеристика деятельности диаконисс как церковнослужительниц, имевших определенный функционал, начиная с IV в., с начала эпохи Вселенских Соборов. Весьма дискуссионен вопрос о взаимосвязи в первые три века служений вдов и диаконисс, который следует признать и вопросом о корректности использования соответствующих терминов. Есть мнение, что в Церкви была только одна форма женского служения – диакониссы, которых современники называли еще и вдовами. Теорию параллельного существования двух женских служений с апостольского времени вплоть до III столетия, когда функции вдов окончательно перешли диакониссам или мужскому клиру, развивал Л. Чарнак. Теорию последовательной хронологической смены чинов вдов и диаконисс впервые выдвинул Г. Ахелис, утверждавший, что сначала в Церкви имелось лишь служение вдов, которых с III века сменили диакониссы. Однако протестантский богослов А. Гарнак не считал уместным разделять в апостольскую эпоху институты вдов, диаконисс и даже дев, поскольку, по его мнению, изначально организация женского служения не была четко оформлена и к тому же довольно быстро исчезла. В целом исследователи признают, что апостол Павел первым заложил основы церковной традиции, согласно которой деятельность женщин носила подчиненный характер по отношению к мужскому клиру. Однако в последние десятилетия этот тезис пересматривается в другом ключе, «смягчающем» жесткие суждения апостола, следовавшего, с одной стороны, «патриархальным стереотипам» своей эпохи, но с другой — уже стремившегося их пересматривать в духе христианской любви, а следовательно, в духе «духовного эгалитаризма» мужчин и женщин, уже не столь категоричного в отношении запрета последним учить или проповедовать. Хрестоматийным можно считать тезис о том, что девы, в зависимости от собственных материальных возможностей, первоначально жили в миру в своих домах или с родственниками, а с IV века уже объединялись в общины, заложившие основу будущих женских монастырей, хотя параллельное существование «домашних» и «общинных» дев сохранялось и позднее, в V–VI вв. Сьюзен Элм, ссылаясь на пример малоазийских и египетских дев, утверждает, что женский аскетизм в разных формах возник как городское движение: к IV в. оно унифицировалось и переместилось в сельскую местность. Современные исследователи признают наличие и степень вовлеченности женщин в процесс христианской проповеди и харизматических служений (например, пророчества). По их мнению, этот факт был тесно связан с участием женщин в общинной жизни, в частности в рамках «домашних церквей», и с их отношениями с проповедниками мужчинами (например, Прискилла, Юния, «сестра жена», упомянутая апостолом Павлом), а не с особым статусом наподобие диаконисского. Женщины могли заниматься индивидуальной катехизацией или вести проповедь в частных домах, но такого рода деятельность не могла быть публичной и тем более институционализированной. Активный интерес исследователей, и особенно авторов-женщин, к данной проблеме на протяжении достаточно длительного времени, начиная с XVII в., вплоть до современности, безусловно, был вызван не только и не столько церковно-археологическими интересами авторов, сколько общей трансформацией («феминизацией») западного общества, в котором женщины постепенно начали играть гораздо более существенную роль во всех сферах жизни, чем в предшествующий период. по материалам статьи иерея Андрея Постернака Святые угодницы Божии, молите Господа о нас! @prichodru ❣️