Наши писатели-классики о Рождественском посте В характеристике патриархальной четы Лариных («Евгений Онегин») есть строка, ироническое содержание которой ускользает от внимания не только читателей, но и комментаторов романа: «…Два раза в год они говели…». Говеть же надо было не два, а четыре раза в год – по числу постов! Тем самым Пушкин показывает (и это было ясным его современникам), что храня «в жизни мирной, Привычки милой старины», супруги Ларины отнюдь не были ревностными постниками. Будем надеяться, что говели они в Великий и Рождественский посты. Сокращенно в обиходе Рождественский (Филиппов) пост называли раньше Филипповкой. «Ноябрь уж приходил к концу, началась Филипповка», – читаем в рассказе Лескова «Житие одной бабы». Но Филипповкой назывался не только самый пост, но и его канун – Филиппово заговенье. ЗАГОВЕНЫ, – последний день перед постом, когда разрешалось есть скоромную пищу. (Это, кстати, завтра!) «У меня к Филиппову посту будут и птичьи перья», – говорит хозяйственная Коробочка Чичикову. Домашнюю птицу забивали на зиму в большем, чем обычно, количестве. Как и в остальные посты, свадьбы в Филиппов пост запрещались. Отсюда и фраза в «Пошехонской старине» у Салтыкова - Щедрина: «И так как приближались Филипповки, то решено было играть свадьбу в рождественский мясоед».