Беспощадный пиарщик

Девочки, в седьмой главе «Евгения Онегина» Александр Сергеевич Пушкин пишет о сборах Лариных в Москву: Готовят завтрак повара, Горой кибитки нагружают, Бранятся бабы, кучера. На кляче тощей и косматой Сидит форрейтор бородатый. «Форрейтор» — это тот, кто сидел на лошади. Обычно форрейторами были подростки или даже маленькие мальчики, чтобы лошади было легко их везти. У Лариных же форрейтор «бородатый» — и это шутка, отсылающая нас к тому, насколько долго Ларины не выезжали из деревни — аж форрейтор состарился! Все слова в языке Пушкина нам кажутся знакомыми, потому что мы на этом языке и говорим. На самом же деле некоторые слова спустя время стали «ложными друзьями переводчика» с русского на русский: изменили значение или непонятны нам без культурного контекста эпохи. Мы не можем разгадать все мемы из повседневности 19 века, хотя читаем пушкинский шедевр с иллюзией полного понимания текста. Вот, например, Онегин «как dandy лондонский одет» — почему именно лондонский и именно денди? Почему, например, не французский и не франт? Огромный культурно-исторический пласт, стоящий всего за двумя словами — в сегодняшней лекции доктора филологических наук Игоря Пильщикова об интерпретации привычных нам слов в «Евгении Онегине» в рубрике #Учёныепосубботам, которая так удачно пришлась на день рождения поэта.