Девочки, давеча в одной экстремистской социальной сети наткнулись на выступление хорошего русского: уже знакомой вам по нашим публикациям Джулии Иоффе. Напомним, Джулия Иоффе — журналистка 43 лет (а выглядит на все ухоженные 60), которая хорошо разбирается в том, что происходит в голове у Владимира Путина. Бежала из Совьет Раша с родителями аж в 1990 году. Вероятно, в багажнике автомобиля через границу с Финляндией. Никак иначе ведь в 1990 году из Совьет Раша выбраться было невозможно. При этом последний раз в России Джулия была, судя по всему, в 2012 году (и даже профайл про предолимпийский Сочи для журнала «Нюйоркец» она делала, находясь в Киеве). Но высокопоставленные источники, работающие (-вшие) в Москве, в Администрации президента, у Джулии есть в избытке. И с опорой на эти источники Джулия недавно написала книжку «Мазерленд» «через призму роли женщин в современной истории России». Надо ли, девочки, говорить, что важнейшую роль в повествовании о «Мазерленде» занимают женщины из «Пуссирайот»? Пожалуй, не надо. Сейчас Джулия совершает хадж по либеральным американским СМИ, где в разных форматах делится со слушателями своей картиной мира, в которой препарирует воображаемого Путина и воображаемых русских через призму исторических событий. Во время очередного намаза в гостях у бывшего исполнительного продюсера CNN Майкла Шульдера, автора подкаста Wavemaker (⬆️⬆️⬆️) крупный специалист Джулия делится свежими откровениями об истории «Мазерленда», мимо которых мы оказались не в состоянии пройти мимо. Извольте: «У русских высокий порог боли. Мой приятель, который близок, нууу, когда-то был близок к Кремлю, сказал, что мы потерпим: сейчас нету массового голода, ну цены чуть-чуть поднядлись. Но вот Путин сделал культ из Второй мировой войны. Русские вообще очень носятся со своими 27 миллионами жертв, которые они потеряли во Второй мировой войне. То есть они буквально утопили Гитлера в своих телах. И вот травма этих потерь передаётся их поколения в поколение». То есть, девочки, бродячий штетль уже лет 70 гастролирует по миру с аналогичными тезисами, и раз за разом распахивает двери своего шапито для любителей концепции «русские завалили немцев своими трупами». Где-то там же рядом лежит и одна винтовка на троих. Наблюдать за этим совершенно не странно, в конце концов уже привыкли. Странно, что продвигает этот тезис именно в таком контексте именно Джулия и именно Иоффе. И, что характерно, говорит именно про передающуюся из поколения в поколение травму.