Второй сезон сериала Фоллаут, вышедший на днях, показывает очень актуальное, но фундаментально неверное отношение капитала и технологий, конца света и оставшихся в живых менеджериальной элиты Америки прошлого. Как стало известно в первом сезоне, корпорации Америки сами запустили ядерные бомбы для обнуления довоенной цивилизации ради своих социальных экспериментов и утопий. Новый сезон начинается с того, что работяги, уволенные с работы из-за роботов (одного из них избивают протестующие), пытаясь наехать на Мистера Хауса, становятся жертвой чипирования со стороны последнего, который заставляет рабочего убить его друзей и взрывает его голову. «Можно уничтожить мир, но нельзя остановить прогресс», — говорит капиталист Хаус. Мне это совсем не понравилось. Разве Фоллаут не про то, что капитализм, страх красной угрозы и ксенофобия уничтожили мир именно потому, что у них не было никого представления о будущем, помимо консолидации ресурсов и милитаризации государств и корпораций? Тим Кейн, создатель Фоллаута, считал, что предназначение убежищ — постройка космического корабля для того, чтобы в случае ядерной войны постапокалиптическая цивилизация смогла выбраться за пределы уничтоженной Земли, и такой космистский подход по воскрешению живых мне кажется с одной стороны интереснее простой максимы «капитализм это плохо», но гораздо менее реалистичным вариантом того, что действительно бы сделали технокорпорации в случае всемирной ядерной войны. На Фоллаут повлияли среди прочего Взлётная полоса Криса Маркера (постапокалиптическое путешествие во времени в катакомбах Парижа), Город потерянных детей (фильм про учёного, похищающего детей и их сны в дизельпанк сеттинге, похожем на BLAME Цутому Нихэя) и технотеологический роман Страсти по Лейбовицу Уотлера Миллера, ставшим прообразом для Братства стали, в котором постапокалиптический монашеский орден собирает потерянные технологии для того, чтобы однажды восстановить потерянные технологические знания. Это может показаться банальной мыслью, но если злые корпорации делают какую-то технологию, это не значит, что сама технология этой корпорации является эссенциально злой. Чатботы, весы, эксперты, датасеты, роботы, автоматизация — инструменты по созданию лучшего будущего, и я надеюсь, что в лоре Фоллаута это когда-нибудь отразится, потому что сказать, что «война никогда не меняется» — это значит не сказать ничего по существу о том, как может существовать человек, постчеловечество после конца человеческой истории. Мастер из первого Фоллаута, который хотел совершить спайку между людьми и супермутантами, это лишь карикатура на такое будущее. Если время человеческой цивилизации прошло, что будет следом? Какое социальное\постсоциальное устройство мира возможно? Я бы хотел, чтобы Фоллаут ответил эти вопросы.