Вадим Попов Мнение

Итоги года: ключевые события, главные выводы [часть 2]. В декабре мы традиционно подводим итоги года. О главных событиях внутри политтехнологического цеха, которые произошли в 2025-м, рассказали представители отрасли. Член РАПК, интернет-технолог Захар Рубцов: Отрасль входит в новый для себя этап переосмысления. Мы постепенно отказываемся от логики разовых кампаний и переходим к системной работе с людьми, смыслами, а также долгосрочными эффектами. И в этом плане появление социальных архитекторов – тот самый важный итог. Социальная архитектура стала ответом на вызовы, которые диктует нам время. Сейчас появился четкий запрос на новые модели взаимодействия между государством и обществом. Если говорить совсем простым языком, то люди хотят видеть полезные инициативы, которые дадут результаты не в абстрактном «обозримом будущем», а в кратчайшие и понятные сроки. И это один из главных вызовов для социальной архитектуры. Поэтому такая смена оптики и переориентирование на конкретные смыслы – на мой взгляд, одно из ключевых событий уходящего года. Член РАПК, глава комитета по местному самоуправлению Заксобрания Вологодской области Антон Холодов: Прошедший избирательный цикл наглядно подтвердил: наша профессия не просто жива — она переживает качественную трансформацию при поддержке РАПК. Ключевым итогом года считаю кристаллизацию и стремительный выход на первый план принципиально нового направления — социальной архитектуры. Что такое «социальный архитектор» сегодня? Это уже не просто «пиарщик» или «имиджмейкер». Это проектировщик общественных связей и смыслов, который работает с глубокими социальными слоями. Его задача — не просто информировать, а выстраивать устойчивые коммуникационные структуры, «каркасы» доверия и идентичности в сложных, часто поляризованных условиях. Мы больше не просто реагируем на запрос — мы формируем социальную среду, в которой этот запрос возникает. Это работа с сообществами, с ценностными ориентирами, с коллективным эмоциональным состоянием. Социальный архитектор оперирует не только медийными поводами, но и социальными практиками, создавая новые точки сборки гражданской активности. Этот новый профессиональный уровень был востребован и проверен на серьезнейших вызовах: 1. Проведение избирательных кампаний в условиях СВО. Это беспрецедентная задача, требующая особой чувствительности, баланса между мобилизационной повесткой и решением локальных проблем, работы в новой информационной реальности. Традиционные методики здесь недостаточны — необходима глубокая социальная «прошивка» кампании. 2. Сложная экономическая ситуация. Она заставляет переходить от абстрактных лозунгов к конкретному языку социально-экономической устойчивости, искать и предлагать новые формы солидарности и взаимопомощи на уровне территорий, что является прямой задачей социального архитектора. 3. Прорыв новых технологий, в первую очередь — искусственного интеллекта. ИИ перестал быть футуристической темой; сегодня он наш рабочий инструмент. Год показал, что политический технолог эволюционирует в социального архитектора. Основа профессии — понимание людей и умение с ними говорить — осталась неизменной. Член РАПК политолог Вадим Попов: Из главного: стремительная институциализация профессии «социальный архитектор» и на фоне этого дискуссии о смерти политтехнологий. Однако те, кто хоронят политконсультирование, глубоко ошибаются, и этот год показал, что отрасль жива как никогда, развивается и генерирует политтехнологические новации на кампаниях. Приток новых членов в РАПК, ажиотаж вокруг премии «Выбор» - все это факты живучести профессионального сообщества, готового к большому электоральном циклу 2026 года. Важно понять, что в 2025 году кристаллизовались и рационализировались контуры будущего состояния рынка, политического ландшафта и моделей социального прогнозирования на пересечении политтехнологий, соцархитектуры и публичной политики.