Вадим Попов Мнение

В роддомах Львова беременным запретили кричать от боли с использованием русских слов. Московский комсомолец спросил мои мысли по этом поводу. Разнес. Во Львове произошло событие, которое мне сложно охарактеризовать иначе как проявление откровенного безумия и мракобесия. Авторы брошюры, запрещающей роженицам кричать на русском языке, аргументируют это тем, что «голос матери — это первое, что слышит ребенок», и призывают: «Даже во время родов — кричи на державной мове». Ну что сказать. Это решение абсолютно неадекватное и человеконенавистническое. Язык не повернется назвать это языковым регулированием. Конечно же это грубое и циничное вмешательство в физиологические процессы и психоэмоциональное состояние женщины в один из самых уязвимых и критических моментов ее жизни. Пытаться контролировать, на каком языке женщина будет выражать свою боль, — это запредельный уровень абсурда, за которым просматривается патологическая одержимость киевского режима идеей тотальной украинизации. У меня возникает закономерный вопрос, а могут ли матери при схватках кричать не на родном языке? Вопрос риторический. В состоянии экстремальной физической боли человек не контролирует свою речь. Он не выбирает слова, а издает непроизвольные звуки, которые могут быть и вовсе бессловесными. Если же женщина произносит слова, она делает это на том языке, на котором думает, который для нее является родным, языком ее детства и ее эмоций. Запрет на использование этих слов — это запрет на саму природу человека. Попытка переформатировать не только сознание, но и подсознание - клинический случай, который заслуживает только одного определения — коллективное безумие. Надо ли говорить, что подобные меры являются вопиющим нарушением фундаментальных прав человека. Конституция Украины, которую, судя по всему, режим давно уже не считает для себя обязательной, гарантирует каждому право на свободу мысли и слова, на свободное выражение своих чувств и убеждений. Крик роженицы — это не декламация стихов и не политический митинг, это рефлекторная реакция организма на невыносимую боль. Попытка запретить в этот момент использовать слова на русском языке — это прямое и грубейшее посягательство на естественное право человека на самовыражение, не говоря уже о попрании права на достоинство и личную неприкосновенность. Никакие «государственные интересы» не могут оправдывать подобное унижение женщин в родильном зале. Что касается влияния на ситуацию с русским языком, то эти меры — лишь одно из звеньев в длинной цепи безумных попыток вытравить все русское из повседневной жизни. Украинский режим в своей русофобии дошел уже до маразма.