Минута в минуту

Террористы в кабине пилотов на рейсе 93 видят, что пассажиры пошли в атаку. В салоне самолета раздаются крики: «В кабину! В кабину!» Один террорист командует другому удерживать дверь. Они обсуждают, стоит ли разгерметизировать самолет или вовсе разбить его: — Заканчиваем? Доводим до конца? — Нет, еще нет.

Том Бернетт в четвертый и последний раз звонит своей жене Дине. Он говорит, что пассажиры собираются дать террористам отпор. Но Дина сама по профессии стюардесса и знает непреложные правила поведения при захвате заложников. — Мы дождемся, когда будем пролетать над малонаселенной местностью. Тогда попытаемся перехватить управление самолетом. — Нет! Сядь, не двигайся и молчи! Не привлекай к себе внимания! — Дина! Если они собираются разбить самолет, мы должны хоть что-нибудь сделать! — Может, пусть власти что-нибудь сделают? — Некогда нам ждать властей! Да и что они тут сделают… Сделать можем только мы сами. Я думаю, получится. Не бойся, сделаем что-нибудь.

В бункер под Белым домом, где находится вице-президент Дик Чейни, доставляют его жену Линн. Несколько чиновников, находящихся здесь же, участвуют в срочном совещании президентской администрации по видеосвязи. Это мешает «второй леди» смотреть новости по телевизору. — Я не могу услышать вашу видеоконференцию по кризисной ситуации, потому что миссис Чейни постоянно убавляет вам звук, чтобы слушать CNN, — говорит майор Майкл Фенцель советнику президента по борьбе с терроризмом Ричарду Кларку.

Пассажирка рейса 93, сотрудница бюро переписи населения Мэрион Бриттон звонит своему другу, владельцу автосервиса Фреду Фиумано. Она сообщает, что на борту двое убитых, а самолет совершил разворот. — Они убьют нас. Понимаешь? Мы все погибнем, — говорит Мэрион. — Не бойся, они просто угнали самолет. Прокатят вас до своей страны, а потом вернетесь. Считай, как в отпуске побываешь, — успокаивает подругу Фред.

Кондолиза Райс спускается в бункер под Белым домом вместе с другими его сотрудниками. Она на минуту задерживается лишь для того, чтобы сделать несколько важных звонков — в первую очередь, своей семье. Потом она еще раз звонит президенту Бушу. — Я возвращаюсь, — говорит он. Райс повышает голос (на президента США!): «Вы не можете вернуться. Здесь небезопасно. Соединенные Штаты подвергаются нападению».

Сегодня — первый рабочий день нового руководителя оперативного центра Управления гражданской авиации США Бена Слайни. Без консультаций с главой управления или министром транспорта он отдает экстренный приказ: полностью остановить воздушное движение по всей стране. В воздухе в этот момент находятся более четырех тысяч самолетов. В течение часа почти три тысячи из них приземлятся в ближайших аэропортах.

В Пентагоне все еще не могут найти министра обороны Рамсфелда и главу Объединенного комитета начальников штабов Майерса. «Сразу после прибытия в главный командный центр страны я спросил: „Где министр обороны?“ И мне ответили, что он на улице, организует помощь раненым».

Супруги Том и Дина Бернетт говорят по телефону в третий раз. — Том, они только что ударили по Пентагону. — Понял. Понял. Они обсуждают, что надо разбить наш самолет о землю. Надо что-то делать, я сейчас продумываю план. — Я уже сообщила властям. — Мы не можем ждать властей. Надо что-то делать. — Кто вместе с тобой? — Нас тут уже несколько человек — целая группа. Не волнуйся, я перезвоню.

По пути в аэропорт Сарасоты президент Буш по защищенной линии из лимузина звонит своему советнику по национальной безопасности Кондолизе Райс. Конди — так он ее называет — сообщает ему о том, что третий самолет врезался в Пентагон. «Я вжался в сиденье и попытался вникнуть в смысл ее слов. Мои мысли прояснились: первый самолет мог быть несчастным случаем. Второй был определенно нападением. Третий — по сути, уже объявление войны. Моя кровь кипела. Мы собирались найти тех, кто совершил это, и надрать им задницы», — вспоминает президент.

Пассажир рейса 93 Марк Бингем звонит своей матери Элис Хогленд. — Я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Я люблю вас всех… Я лечу рейсом из Ньюарка в Сан-Франциско, и трое мужчин захватили самолет. Они говорят, что у них есть бомба. Я звоню тебе с бортового телефона. Ты должна мне поверить. Это правда.

Не менее 200 человек, отрезанных на верхних этажах Всемирного торгового центра от всякой возможности спасения, не выдерживают чудовищного жара и ядовитого дыма. От отчаяния они спрыгивают вниз. Один из них падает прямо на пожарного Дэниэла Сура. Он становится первым погибшим огнеборцем 11 сентября. Всего их будет 343.

Передача сигнала с транспондера рейса 93 прекращается. Диспетчеры больше не могут определить высоту самолета и продолжают следить за его маршрутом с помощью радиолокационного радара. Скорость самолета резко меняется — от 965 до 643 километров в час, затем стабилизируется.

Диспетчер выходит на связь с пилотом военно-транспортного самолета C-130 Стивом О’Брайеном, которому за минуту до этого приказали сесть на хвост подозрительному «Боингу» над Вашингтоном. Диспетчер: Гофер 86, спасибо. Снижайтесь и держите высоту две тысячи. Гофер 06: Хорошо. Мы снизились до двух тысяч. И, э-э, это Гофер 06, похоже, что самолет врезался в Пентагон, сэр.

Рейс 77 врезается в западное крыло Пентагона. Это единственное из пяти крыльев здания, не только обладающее системой пожаротушения, но и укрепленное сетью стальных колонн и балок, способных выдержать взрывы бомб. Это результат только что выполненного капитального ремонта. Здесь же вставлены непробиваемые окна толщиной пять сантиметров и весом больше тонны каждое: многие из них остаются целыми даже после взрыва самолета. Из-за ремонтных работ в здании находится около 800 человек вместо обычных 4500. Благодаря этим трем факторам — системе пожаротушения, новым мощным колоннам и непробиваемым стеклам выживают 675 из них. 125 погибают. Так эти события вспоминает министр обороны Дональд Рамсфелд: «Здание содрогнулось. Подземные толчки продолжались не более нескольких секунд, но я знал, что только что-то по-настоящему массивное могло заставить содрогнуться сотни тысяч тонн бетона. Легендарный генерал Шерман сказал, что война — это ад. Ад обрушился на Пентагон».

Террорист Зияд Джаррах снова делает объявление в салон рейса 93. Его вновь слышат диспетчеры, а не пассажиры. Зияд Джаррах: Говорит капитан. Прошу всех оставаться на своих местах. На борту самолета находится бомба, мы возвращаемся в аэропорт и предъявляем свои требования, поэтому прошу всех сохранять спокойствие. Диспетчерский центр: Хорошо, это рейс Юнайтед 93? Юнайтед 93, мы понимаем, что у вас на борту бомба, говорите. Экзекджет 956: Центр управления, Экзекджет 956, это была передача. Диспетчерский центр: Экзекджет 956, вы поняли эту передачу? Экзекджет 956: Подтверждаю, он сказал, что на борту бомба. Диспетчерский центр: Вы тоже так поняли? Экзекджет 956: Подтверждаю.

Дональд Рамсфелд, глава Минобороны, здание которого только что подверглось атаке, покидает свое рабочее место и выходит на улицу помогать раненым. Вот как он об этом вспоминает. — …Я направился к ближайшей лестничной клетке и спустился на один пролет к выходу. Снаружи — полнейший хаос. Я увидел, как от западной стороны здания поднимаются клубы черного дыма. Я побежал вдоль периметра Пентагона — и тогда увидел пламя. Сотни металлических обломков были разбросаны по траве перед зданием. Из большой почерневшей пробоины поднимались облака пыли, пламени и пепла. Люди пытались быстрее отойти от здания — кто мог, бежал по газону прочь. Тем, кто не мог бежать, помогали; некоторые были ранены и обожжены. Когда я обогнул здание, увидел пламя и дым. На газоне лежали раненые. Ужасающая картина. На траве куски металла, тела погибших.

Пассажир рейса 93, менеджер по продажам Джереми Глик звонит своей жене Элизабет. Джереми говорит Элизабет, что пассажиры готовятся оказать террористам сопротивление и пойти на штурм захваченной кабины пилотов. — Дорогой, тебе нужно это сделать. — У меня есть мой ножик для масла из набора для завтрака, — шутит Джереми в своем духе. Но под конец разговора оба супруга плачут. Джереми готовит жену к тому, что жить дальше придется без него. «Мы говорили друг другу „я тебя люблю“ тысячу раз, снова и снова, — вспоминает Элизабет. — Это принесло нам такое умиротворение… Дело было не в словах, а в том, что стояло за ними. Он сказал мне: „Я люблю Эмми“, — это наша дочь — и попросил заботиться о ней. Потом он произнес: „Какие бы решения ты ни приняла в дальнейшем в своей жизни, для меня главное, чтобы ты была счастлива. Я приму любое твое решение“. Эти слова утешают меня больше всего. Он говорил уверенно. Не паниковал. Смотрел на ситуацию предельно ясно. Я сказала ему представлять наш с Эмми образ — чтобы держаться». Джереми просит Элизабет не вешать трубку. Его телефон останется на связи до самого конца полета.

Пожарный Алан Уоллес работает на вертолетной площадке Пентагона. Он слышит странный шум и поднимает голову — прямо на него летит самолет. Высота — не больше восьми метров, но шасси не выпущены. Уоллес ныряет под рядом стоящий фургон. Он видит, как самолет задевает верхушки уличных фонарей.