С удовольствием нырнул в одну книжную новинку издательства музея «Гараж». Недавно там вышла книга Данилы Люкшина «Наши товарищи или мелкобуржуазные мистики?» — о том, что в СССР 1920–1930-х годов знали о французских сюрреалистах. Да, знали немало: о них писали «Красная газета», «Октябрь» и «Литературная газета», а в московском Музее нового западного искусства висела «Композиция» Миро. За десять лет тон поменялся целиком. Собрал несколько хронологических отрезков. 1924. Из Парижа московскому критику Борису Грифцову пишет Елена Дьяконова — Гала, жена Поля Элюара. В следующих письмах она шлет ему журнал сюрреалистов и «плакетку» Бретона. Грифцова больше интересует Пруст. 1925. Илья Эренбург в «Красной газете»: «Бабель и Арагон легко поймут друг друга». 1926. Нарком Луначарский называет Арагона «нашим товарищем», а про Бретона пишет: «Бретон был… Бриком всей компании». И признается: что такое сюрреализм, «понять трудно». 1928. Художник Лев Юдин записывает в дневнике фразу Введенского об «Отъезде сюрреалистки». Значит, сюрреализм обсуждали и в кругу обэриутов. 1929. Тот же Юдин: «Сюрреализм как средство. Если бы его не было — должны бы были выдумать». 1933. Тот же Эренбург в «Литературной газете» называет сюрреалистов «фосфорическими юношами» и «жалкими выродками». За этот фельетон Бретон дал ему публичную пощечину. 1934. Критик Иван Анисимов: «враги» и «буржуазная агентура». Критика Сергея Ромова, который писал о сюрреалистах больше всех в СССР и переписывался с Бретоном, арестовали в 1936 году и расстреляли в 1939-м. На картинках: обложка книги с рисунком Макса Эрнста, письмо Галы Грифцову с «плакеткой» Бретона, «Композиция» Миро в Музее нового западного искусства, 1933 и журнал Ромова «Удар», 1922.