Жан Кокто, простуда и Андре Жид в дневниках Гарри Кесслера, которыми продолжаю увлекаться. Уж слишком много разных сюжетов в этой книге. Кесслер встретился с Кокто 12 января 1923 в парижском ресторане Ларю. Кроме них за столом были поэты Жув и Радиге, «которому всего 19 лет»: он «внимательно слушал и время от времени вставлял весьма умные замечания». Кокто «запускал фейерверк остроумных выдумок», и Верлен, Нижинский, Рембо, Пруст и Жид мелькали у него «в каких-то забавных позах или высказываниях, словно в разбушевавшемся альбоме карикатур». Как тут не вспомнить о книжечке с портретами-карикатурами от Кокто, правда? Например, Кокто вспомнил, как Нижинский видел здесь, у Ларю, мышей, и все начали думать, не сходит ли он с ума, — пока однажды по залу действительно не пробежала большая мышь или крыса. Вспомнил и несколько историй про Жида. Тот хотел попросить у художника Бланша деликатного совета и всякий раз сетовал, что не застает его одного. Потом выяснилось: он сначала спрашивал у швейцара, один ли господин Бланш, и если слышал, что да, как раз никого не принимает, говорил: «Хорошо-хорошо, я не хочу мешать, зайду в другой раз». Еще Жид боялся растущей славы Пруста и пытался его «подточить снизу». На похороны Пруста не пришел, «чтобы не простудиться». На него произвело большое впечатление влияние профессора Курциуса в Германии, и кому-то он сказал: «Я хочу стать французским Курциусом!»