Сожженные тексты Введенского и раздача книг. Введенский раздавал авторские экземпляры книг с комментарием «Дари детям!» Экземпляры приходили и приходили — детские книжки шли одна за другой. Об этом рассказывала жена Введенского Анна Ивантер в интервью Анне Герасимовой уже в конце 1980-х. Разговор вышел в обэриутском выпуске журнала «Театр» в 1991 году. Взрослых своих стихов Введенский, к слову, жене не читал ни разу. В той же беседе — о том, как они жили: «Введенский почти все, что получал, сразу проигрывал в карты. Он мог проиграть 1000 рублей за одну ночь. Когда ему выписывали гонорар, он всегда приглашал меня приехать в издательство, и мы вместе брали деньги и шли покупать что-нибудь для меня, какое-нибудь платье или чулки. На другой день он уже шел играть». 10 декабря 1931 года Введенского сняли с поезда на станции Любань — по пути в Новый Афон. В тот же день взяли Хармса. Ивантер осталась в квартире на Съезжинской, с его бумагами. В парадной комнате стояла печь с изразцами и двумя лепными венками по сторонам. В ней Ивантер сожгла все найденные рукописи Введенского. 21 марта 1932 года Введенского освободили и выслали из Ленинграда на три года, лишив права жить в шестнадцати городах. На Съезжинскую он не вернулся. Друскин потом называл ее Геростратом. По разным оценкам, взрослого Введенского не сохранилось около трех четвертей. Печь стоит на том же месте. И вы наверняка видели ее в Музее ОБЭРИУ.